Он не мог сказать, что вообще не видит в ней человека. Она им была. И дело не в том, что она отличалась от всех остальных. Он знал, что существует бесчисленное множество хороших людей. Они просто должны были существовать.

Так что бы он сказал?

Ему было стыдно от того, как долго он смывал кровь со своей кожи, пытаясь подобрать правильные слова. Но к тому времени, как он оказался перед собственным домом, язык всё ещё не слушался его. Ни один вариант не делал то, что он совершил, правильным, но ни один и не говорил о том, что он ошибся.

С шумом выдохнув, он просто открыл дверь и вошёл. Меньшее, что он мог сделать, — это войти внутрь и высказать то, что было на душе. Он расскажет ей правду, а там посмотрит, что она на это ответит. Если она захочет кричать на него, швыряться вещами, вопить и бушевать, а затем умолять отпустить её домой, он всё это вытерпит. Она заслужила это.

Он вошёл в гостиную и в замешательстве нахмурил брови. Он ожидал увидеть здесь гораздо больше обломков, учитывая, в каком состоянии комната была вчера. Но там, где он видел мелкие камни в углу и сломанную мебель, сейчас гостиная была почти приведена в порядок. Обломки его дивана исчезли, а камни были убраны. Даже ковёр выбили от пыли и осколков, которые цеплялись за толстое плетение.

Лязгающий звук на кухне привлёк его внимание. Он не ожидал, что она будет готовить, когда вокруг полно других троллей, которым нравится стряпать и которые с радостью обменяют свои услуги на готовку. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы этого делать.

Он шагнул в дверной проём и замер от представшего перед ним зрелища.

На ней был традиционный наряд троллей, хотя и скромный по меркам его народа. Платье было сшито так, чтобы напоминать чешую дракона. Присборенная зелёная ткань образовывала треугольники вверх и вниз по затянутому лифу, а затем переходила в юбку, облегавшую её широкие бёдра и крепкие ягодицы. Её руки были обнажены, россыпь веснушек покрывала поцелованную солнцем кожу, которая только сейчас начинала терять свою красноту и приобретать бронзовый загар. Волосы были зачёсаны назад, и длинный хвост на макушке раскачивался в такт её движениям, пока она буквально порхала по всей кухне.

Воздух густо пах розмарином и свежеиспечённым хлебом. Он видел, что несколько буханок уже были выставлены, и подозревал, что в духовке их ещё больше, раз уж вся комната так благоухала.

Но всё его внимание было приковано к ней. К грациозному покачиванию её бёдер, когда она поворачивалась к его массивной духовке и вытаскивала оттуда ещё хлеб. К веснушкам, которые он отчаянно хотел слизать, и к тому, как её волосы так соблазнительно раскачивались на середине спины, указывая на то место, где он мог бы расстегнуть это платье и сорвать его с неё.

Он потянулся вверх, упёршись рукой в дверной косяк, просто чтобы не броситься на неё и не поглотить целиком.

Майя наконец заметила его и чуть не выронила хлеб из рук.

— Ох! Рагнар. Я не слышала, как ты вернулся.

— Я хожу тихо.

— Это уж точно, — ответила она, не сводя с него глаз, словно он вот-вот на неё набросится. Возможно, она видела это в его глазах.

Его когти впились в камень.

— Зачем ты печёшь так много хлеба?

Она положила хлеб на столешницу рядом с уже остывавшими буханками.

— Инкери сказала, что многие семьи пострадали от обвала. Поэтому я хотела убедиться, что у всех будет возможность поесть. Это… Ну, это меньшее, что я могла сделать.

— Ты уже и так достаточно помогла, Майя.

Она моргнула.

— Почему бы мне не сделать больше? Троллям нужна помощь. И я могу её оказать.

Ему хотелось сказать, что многие не желают оказывать эту помощь. Но на его языке не было слов, только потребность. Он пронёсся через комнату, как одержимый, схватил её за талию и усадил на столешницу рядом со всем этим хлебом.

— Рагнар! — вскрикнула она, её ладони хлопнули по камню позади неё, пока она удивлённо смотрела на него. Он встал между её раздвинутых ног, упиваясь видом её в наряде троллей, и ничего не мог с собой поделать. Он обхватил ладонью её затылок и поцеловал.

Рагнар понятия не имел, как нужно целовать человека. С троллями работали только определённые углы. В основном из-за их клыков, и никто не хотел случайно столкнуться ими. Но с человеком поцелуй — это только мягкая кожа и тёплые, податливые губы. Майя растаяла в его объятиях, как и прошлой ночью. Её руки обвились вокруг его шеи, спина выгнулась, чтобы прижаться грудью к нему.

Целуя её, казалось, будто весь мир перестал существовать. Как будто он мог сосредоточиться только на том, как её губы двигаются под его, и на том, как она издала тихий вздох, когда он поймал её нижнюю губу и нежно прикусил её.

После этого она отстранилась, тяжело дыша и с любопытством разглядывая его клыки.

— Ты… Ты будешь осторожен с ними?

— Разве я не был осторожен до этого? — прохрипел Рагнар, и жар разлился по его телу от воспоминаний о том, когда он в последний раз пробовал её на вкус. — Я не помню, чтобы ты жаловалась в прошлый раз, жена.