Рагнар начал спускаться в кратер, оставшийся после них. После этого пожара не осталось ни единого кустика. В воздухе не было пения птиц, пока он ступал по камням, на которых легко было вывихнуть лодыжку. Даже ветер, казалось, не хотел тревожить пепел на земле. И когда он приблизился ко входу, он остановился как вкопанный и почувствовал, как его сердце разбивается вдребезги.

Потому что даже здесь, даже на таком расстоянии, он мог видеть очаровательную жёлтую руку, тянущуюся сквозь камни. Рука теперь безвольно повисла, и в тролле, который отчаянно молил о помощи, когда вход обрушился прямо на них, не осталось жизни.

Здесь никого нельзя было спасти. Никого, кто нуждался бы в его магии, хотя она слабо поднималась в груди, как будто могла попытаться вернуть этого тролля из мёртвых. Как будто он мог песней вернуть их душу обратно в тело, даже не зная, кто они такие и как ему удастся это сделать.

Исцеление было искусством. Он убеждал тело срастаться заново, чтобы снова чувствовать себя хорошо. Ему нравилось успокаивать старые боли или залечивать порезы на коже, которые оставили бы уродливый шрам. Но именно в такие моменты ему напоминали, насколько ужасно было получить такой дар.

Знать, что он мог бы спасти их, если бы оказался здесь вовремя.

Послышались шаги. К нему присоединились бесчисленные тролли из военного отряда, и все они опустились на колени, чтобы почтить память павшего тролля.

Гуннар был рядом и протянул руку, чтобы обнять Рагнара за плечи.

— Они хорошо сражались.

Тролль справа от него пробормотал:

— Они сражались отчаянно.

Но никто не хотел произносить последнюю фразу. Никто не хотел признавать, что всё кончено и они ничего не могли сделать.

Поэтому Рагнар сделал глубокий, хриплый вдох, от которого на языке осел вкус дыма и поражения.

— Их дух присоединяется к залу воинов. Когда-нибудь мы присоединимся к ним, и в тот день мы будем пировать.

Вокруг него раздалось рычание. От ярости воздух между ними наэлектризовался. Ему хотелось рычать на мир, который позволил троллю умереть вот так. Он знал такую смерть. Она не была быстрой. Этот тролль протянул руку за помощью, и никто не предложил её. Ни один из этих монстров, живших у подножия их горы, ничего не сделал, когда ставил эту ловушку. Они даже не убили тролля сразу, чтобы тот не мучился.

Повернув голову, чтобы посмотреть на следы, он встал. Остальные тролли присоединились к нему, и все их взгляды были устремлены на глубокие борозды, которые приведут их прямо к людям, сделавшим это.

Брат положил руку ему на плечо. Успокаивающий голос Гуннара пробормотал:

— Рагнар. Твоя жена — человек. Возможно, пойти стоит нам. Ты подождёшь здесь, а мы позаботимся, чтобы все раненые вернулись к тебе. Если это была небольшая группа людей с баллистой, их будет легко выследить.

— Нет. Я хочу отомстить за это.

— Она может не простить тебе этого.

Рагнар знал это. Знал. Он знал, что его троллья жена более чувствительна, чем он. Но она была рядом с ним в последствия того, что сделал её собственный народ. Наверняка она поймёт, что после этого он должен выйти на охоту.

Она держала его за руку, пока он сращивал плоть и кости. Она слышала стоны и крики умирающих. Майя была там, когда тролли умоляли его спасти их, а он знал, что не сможет. Если она откажет ему в этом, значит, она вовсе не троллья жена.

Оскалив зубы в рычании, он свирепо посмотрел на брата.

— Дай мне нож, Гуннар.

— Рагнар, я просто не думаю…

— Твой нож.

Не говоря больше ни слова, брат потянулся за ножом, пристёгнутым к груди, и передал его. Это было лезвие с длинной рукоятью, зловещее и изогнутое. Его блеск на солнце напомнил ему о самой первой охоте с отцом. Тогда они были ещё мальчишками. Молодыми и не знающими, во что ввязываются. Рагнар первым убил оленя, и когда отец протянул ему точно такой же нож и велел выпотрошить прекрасное создание, он заплакал.

Поначалу Рагнар стыдился своей реакции. Ни у одного настоящего охотника слёзы не катились бы по щекам, пока он потрошит животное, которое будет кормить его семью неделями напролёт.

Но слова отца останутся с ним до конца жизни: «Ты чтишь убитого зверя, проливая слёзы об его утрате. Слёзы показывают, что ты понимаешь, что отнял жизнь, и это хорошо. Мы не убиваем без причины или смысла, сын мой».

И теперь он знал свою причину. Он знал свой смысл.

Гуннар вздохнул и потёр шею сзади. Они соприкоснулись лбами — два брата, которые без сомнений знали, что снова рискуют своими жизнями.

— Убей быстро, — сказал Гуннар.

— Бей в живот, — поправил его Рагнар. — Я хочу, чтобы они умирали медленно.

Возможно, в нём говорил зверь. Возможно, он просто доказывал, что его род не так уж далеко ушёл от меха и чешуи. Но в этот момент ему было всё равно. Он хотел возмездия, и хотел его прямо сейчас.