Она позволила своим глазам скользнуть по всей его длине, её взгляд задержался на очертаниях этого бугра в его штанах, который был внушительно больше, чем она даже думала. Она знала, что он огромен. Майе пришлось бы быть слепой, чтобы думать, что тролли не огромны везде, учитывая, какими высокими они были. Какими широкими. Каждый дюйм их тела был узлом мышц, но это была не единственная причина, по которой их вид был огромен. Даже если бы он потерял все мышцы, делавшие его таким громоздким, он всё равно оставался бы массивным зверем.

Его пальцы снова пришли в движение, и она дёрнулась. Она была настолько чувствительна, что даже малейшее движение заставляло её тело реагировать.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он снова ввёл палец в неё, изогнув его так, что она ахнула.

— Делаю всё медленно, — ответил он. Рагнар облизал губы, глядя на её тело, а затем снова поднял глаза к её глазам. — Это удовольствие — служить тебе, троллья жена. Позволь мне заставить тебя кричать снова.

— Кричать?

Но потом она уже не могла говорить. Он вернул язык к её клитору, пока его пальцы работали внутри неё. Это было иначе. В первый раз она была так захвачена удовольствием, что ей было трудно думать, но теперь она плыла на волне оргазма, в то время как он боролся за то, чтобы довести её до следующего, и она не была уверена, что переживёт это.

Её сердце грохотало. Она чувствовала, как оно бьётся о рёбра, но сейчас не могла на этом сосредоточиться. Не тогда, когда его язык вытворял с её клитором то, от чего низ живота сжимался так сильно, что почти причинял боль. Он описывал круги, затем слегка поддевал, снова описывал круги. Всего этого было слишком много. Она кончит слишком быстро. Это было слишком рано.

Майя балансировала на грани боли, или, по крайней мере, ей так казалось. Пока он не вытащил палец, и внезапно не возникло жжение.

Второй палец. Он пытался засунуть в неё оба пальца. Она напрягла живот, приподнявшись, чтобы в шоке посмотреть на него сверху вниз.

— Я не могу… — Майя выгнулась дугой, когда он засосал её клитор так сильно, что она чуть не кончила прямо там.

Всё словно замерло. Он отстранился от неё, подняв взгляд, её соки блестели на его лице, и в его взгляде было столько желания, что она сгорала. Он выглядел как хищник. Как зверь, застигнутый посреди трапезы, а она была той глупышкой, которая его побеспокоила.

Но затем его пальцы снова надавили на неё, и началось их медленное скольжение. Это жгло. Она была заполнена больше, чем когда-либо в своей жизни, но с этим пришло и чувство давления. Словно она была создана для этого. Словно она родилась, чтобы принять так много, и её телу это было нужно.

Боль была не такой уж и сильной, но вместе с ней пришла гордость за то, что она это сделала. Несмотря на то, что она боялась этого, его толстые пальцы теперь легко скользили внутри неё.

Он прижал руку к её груди, молча укладывая её обратно, прежде чем снова начать пировать. Его губы, язык и пальцы погружались в неё, вылизывали её, успокаивали, скручивая всё её тело в тугой маленький комок. Она была извивающимся созданием, сотканным из удовольствия и боли, распростёртым перед ним, чтобы он делал с ней всё, что пожелает.

Майя едва узнавала собственный голос, когда комната наполнилась тихими вскриками и всхлипами. Его рука снова потянулась к её груди, стягивая ткань платья вниз, чтобы он мог коснуться жара её плоти. Его пальцы оказались и на её соске, потягивая и дергая его, пока мир не померк перед её глазами. Мог бы случиться ещё один камнепад, и она бы даже не заметила, пока он не останавливался.

Она кончила сильнее, чем когда-либо в своей жизни. И без того такая чувствительная, но этот раз ощущался иначе. Словно всё её тело пыталось выкарабкаться из самой себя, стремясь к какой-то странной перезагрузке, которая заставила бы весь стресс всей её жизни вытечь из её формы.

Крик, сорвавшийся с её губ, был животным, неправильным, но в то же время таким правильным. Она задержала дыхание и оставалась в этом моменте как удовольствия, так и боли, пока сокрушительная волна не отступила.

Рагнар издал в ответ протяжный стон, за которым последовал удар его руки по столу рядом с ней. Он встал, нависая над ней с закрытыми глазами. Одна массивная рука дрожала, когда он опирался на неё над ней. Его вторая рука была крепко прижата к передней части штанов, где расплылось тёмное пятно.

Неужели он…

Он это сделал, поняла она. Одно лишь то, что он доставлял ей удовольствие, заставило его кончить в штаны, словно он был юнцом, а она — первой женщиной, которую он разложил перед собой, как на банкете.

По какой-то причине Майя никогда не чувствовала большей гордости. Ей следовало бы смутиться, но всё, о чём она могла думать, — это о том, что её удовольствие так его возбудило, что он не смог сдержаться.