Теперь его мысли снова вернулись в тот шатёр. Когда он наклонился над ней, он поклялся бы, что почувствовал запах мёда, сахарной пудры, — вкусных вещей, которые тают на языке, даже не успев их прожевать. Повинуясь внезапному порыву, Рагнар наклонился вперёд, пока его нос почти не коснулся ложбинки между её плечами. И вот он снова. Тот аромат, который сводил его с ума и вызывал слюноотделение, как никогда раньше.

Его мысли закружились. Он сжал когти в кулаки, надеясь, что уколы боли приведут его в чувство, но всё, что это сделало — заставило его захотеть вонзить когти во что-то ещё. Это был либо гнев, либо желание. Это всё, что он мог чувствовать в этот момент, и он ненавидел её за это.

Рыча себе под нос, он снова схватил её за талию и развернул.

— Ты надела обувь не на те ноги, как ребёнок. Ты ничего не знаешь о моём народе.

— Учитывая, что я никогда раньше не встречала ни одного из вас, я не думаю, что это так удивительно.

Рагнар не ожидал такого отпора. Он не ожидал, что она укажет ему на его, мягко говоря, возмутительное поведение. Он пытался избавиться от неё. Заставить её бежать от него или, по крайней мере, вернуться в шатёр, чтобы он мог дышать чуть свободнее.

Вместо этого она указала ему на самую глупую вещь, которую он до сих пор сказал, и от этого она стала нравиться ему ещё больше. Всё-таки в ней была искра, и не только на макушке.

Он замер в шоке, не зная, стоит ли спорить или просто заткнуться. Но тут фырканье брата прервало его мысли, и Рагнар наклонился в сторону, чтобы сверкнуть глазами на этого провинившегося дурака.

— Что? — сказал Гуннар, а затем пожал плечами. — Она права, ты знаешь. Ты ожидаешь, что она будет знать, как носить нашу одежду, но ты видел, что носят люди.

— Сковывающая ерунда, которая мешает им двигаться, — рыкнул Рагнар.

Его троллья жена посмотрела на них двоих, а затем осторожно обошла его. Она села на противоположное бревно, осторожно снимая обувь и открывая крошечные, нежные ступни. Он не особо рассматривал их вчера вечером. Но он с удивлением увидел, что на подошвах были небольшие порезы.

Разозлившись на то, что пропустил это, он указал на эти раны и потребовал:

— Откуда они у тебя?

— Я поскользнулась в ручье и порезала ноги.

— Почему ты мне не сказала?

Она подняла голову. Локоны этих ярко-рыжих волос упали ей на лицо, но он легко мог видеть, как расширились её глаза, а рот приоткрылся.

— Я не думала, что тебе есть дело.

Она не думала, что ему есть…

Это было нелепо. Он был её мужем. Он должен был заботиться обо всём, что касалось её благополучия, и если она даже не собиралась говорить ему, когда у неё началось кровотечение, то что ещё она будет скрывать? Он был целителем! Все приходили к нему со своими ранами, а его собственная жена — нет?

Он резко встал и собрался уходить. Но потом вспомнил, что она кроткая маленькая штучка, которой, по-видимому, нужно отдавать приказы. Поэтому он подошёл прямо к костру и ткнул пальцем ей в лицо.

— Ешь, — прорычал он. — У нас впереди долгий день. Я больше не буду замедляться ради тебя. Не позорь меня перед всеми остальными троллями.

И затем он ушёл, прежде чем совершил ещё какую-нибудь глупость. Например, не взял эти нежные маленькие ступни в свои руки и не исцелил каждую рану. Например, не швырнул песок в лицо брату и не сцепился с ним только потому, что Гуннару удалось позавтракать с ней, а ему нет.

Глава девятая

МАЙЯ

Майя быстро поняла, что её новый муж не шутил по поводу путешествия, которое ей предстояло вынести. Рагнар, как она начала замечать, вообще не был склонен к преувеличениям. Если он говорил, что день пути будет тяжёлым, именно это он и имел в виду.

Сначала он попытался закинуть её на плечо, как в первый раз, когда они путешествовали вместе. К сожалению, это сработало лишь на несколько минут, прежде чем она начала вырываться, клянясь, что её снова стошнит.

Это была ложь. Её совершенно не тошнило, но синяки на животе болели гораздо сильнее, чем она предполагала. Не говоря уже о том, что из-за травмированного запястья она не могла упираться в его спину, как раньше. Небольшая ложь всё равно никому не повредит, к тому же она знала, что для него важна скорость.

Вместо этого она предложила держаться за его спину. Если им нужно было бежать с такой головокружительной скоростью, она бы не поспела за ним. Но она не была слабой и могла вцепиться в него руками и ногами.

Он позволил ей это, и в результате они стали передвигаться ещё быстрее. Ей приходилось прижиматься лицом к его шее и молиться всем богам, которые готовы были её услышать, потому что скорость, с которой бежали тролли, была ужасающей. За всю свою жизнь она лишь однажды ездила верхом, но ощущения были те же. Всё, что ей оставалось, — это верить, что он не врежется вместе с ней в дерево, потому что сама она уж точно не могла понять, произойдёт это или нет.