Рагнар вспомнил, как его впервые учили пользоваться магией. Его учила мать, ведь исцеляющая магия была ее призванием. И именно ее голос он услышал в своей голове, потянувшись к источнику магии, дремавшему внутри него.

Всякая магия ощущается по-разному. Какая-то — как вкус, какая-то — как запах, какая-то — как чувство. Ее рука легла ему на плечо, нежно сжав его, прежде чем ее когти легкими, как перышко, касаниями провели по его коже. Магия исцеления — это чувство. Наша магия холодная — холоднее, чем ты можешь себе представить. Эти ледяные щупальца — вот на чем тебе нужно сосредоточиться, сын мой. Убеди их двигаться по твоему телу, вырваться наружу и потянуться ко всем, кто тебя окружает. Они должны найти тех, кто жаждет помощи.

Но на что будет похожа зеленая магия?

Сначала он попытался ее почувствовать. Возможно, запах земли и чернозема поможет. Но каждый раз, когда он вызывал в памяти аромат сада, ничего не происходило. Никакая магия не жгла кончики его пальцев. Возможно, ее вид? Он представил Майю, стоящую среди помидоров, с грязью на щеке и дикой улыбкой на лице.

По-прежнему ничего.

Он слышал ворчание троллей вокруг, явно решивших, что эксперимент их короля провалился. Еще одна, последняя попытка — это было все, что он мог придумать.

И вот оно. Всплеск вкуса базилика на языке и странное ощущение чего-то чужеродного в разуме. Затем она развернулась, расцветая, словно крошечное семечко, через связь между ними, о существовании которой он даже не подозревал. Магия Майи пустила свои корни в его собственную, и Рагнар поднял руку.

Кто-то — Гуннар, кажется — положил крошечное семечко ему на ладонь. Он чувствовал в нем магию. Силу. Жизнь, которая жаждала вырваться на свободу, если он ей позволит.

И он позволил.

В отличие от исцеляющей магии, здесь не требовалось направлять ее. Он просто дал семечку искру, а растение сделало все остальное.

К тому времени, как он открыл глаза, на его ладони пророс крошечный росток. Маленькие корешки уже свисали с края его руки, а ярко-зеленые листочки были столь же прекрасны, сколь и хрупки.

— Великолепно, — выдохнул король Эгиль. — А вот и наши доказательства. Теперь мне нужно, чтобы вы все присоединились ко мне в этом плане, потому что это риск. Однако я искренне верю: если мы хотим одолеть этого короля, сначала нам нужно найти всех человеческих женщин, которые согласятся по своей воле, и сделать нас самих более сильным врагом.

Гул согласия со стороны собратьев Рагнара заставил что-то сжаться в его животе. И посмотрев на Гуннара, он увидел, что его брат чувствует то же самое.

Ветры перемен подули в тронном зале, и Рагнар не был уверен, хорошо это или нет.

Глава тридцать седьмая

МАЙЯ

Майя проснулась с восхитительной болью между ног и гораздо более отдохнувшей, чем за долгое время. Она не была уверена, стало ли причиной этому до нелепости потрясающий секс, которым был наполнен весь её вчерашний день, или же глубокий сон без сновидений, последовавший за ним. В любом случае, она была благодарна и за то, и за другое.

Может быть, ей удастся уговорить мужа повторить это. И поскорее.

От одной этой мысли её щёки загорелись, и она перекатилась в постели, чтобы проверить, здесь ли он ещё. Её пальцы заскользили по холодной подушке и одеялам, которые были обёрнуты только вокруг её тела.

Острая вспышка грусти заставила Майю прикусить губу. Она ненавидела, что всё ещё так себя чувствует. Рагнар всегда вставал раньше. Он уходил в королевство троллей, потому что был занятым мужчиной, у которого было много дел. Учитывая, что вчера тролли израсходовали бóльшую часть исцеляющих зелий, она была уверена, что он вернулся в замок, чтобы сварить новые и пополнить запасы.

И всё же ей хотелось бы хоть одно утро проснуться в его объятиях. Особенно после вчерашнего.

Но её жизнь была другой. Вздохнув, она потянулась всем телом одним долгим, глубоким движением, прежде чем скатиться с кровати и босиком прошлепать в ванную. Биргеру, скорее всего, сегодня понадобится её помощь, и она собиралась отвлечься. Никакие кровавые воспоминания не будут преследовать её сегодня. Она займёт свой разум и руки работой до тех пор, пока перед глазами всё не поплывёт. И вот тогда, и только тогда, она, возможно, сядет и задумается о том, как на неё повлияло всё увиденное.

Готовясь к предстоящему дню, она натянула бледно-голубое платье, обхватывающее её мелкими косичками, и тут в памяти зашевелилось слабое воспоминание. Совсем не то, что она ожидала, учитывая, что всё утро она отгоняла мысли о том солдате с руками на ремне.

Нет, она вспомнила, как проснулась и почувствовала тягу глубоко внутри. Холодок пробежал между лопатками — то самое чувство, которое она испытывала всегда, когда Рагнар применял к ней свою исцеляющую магию. Но ведь его тогда здесь не было. Она даже смутно припомнила, как потянулась к нему, но её руки наткнулись на пустоту.

Когда это произошло?

И что именно произошло?

Нахмурившись, она направилась на кухню, но обнаружила, что входная дверь уже открывается. Внутрь вошла Инкери, нагруженная двумя плащами.