Гуннар протяжно, шумно выдохнул, а затем кивнул, когда исцеляющая магия укоренилась в его теле.

— Я в порядке. Остальные из нас исцелятся сами. Отведи её в светящуюся долину, брат. Там еще какое-то время никого не будет. Приведи её туда, где она вспомнит, что в этом мире всё ещё есть красота. Исцели её душу так же, как и тело.

Рагнар кивнул. Это была хорошая мысль. Приведи он её домой прямо сейчас, они оказались бы в том же положении, что и раньше. Ему нужно было побыть с ней вдали от всех, чтобы начали расходиться слухи о том, как она исцеляла остальных и как храбро сражалась с тем человеческим солдатом. Его народ оценит её мужество, и она навсегда завоюет их расположение.

Но на это потребуется время. И за это время он сможет насладиться своей невестой.

Встав, он направился к Майе. Кто-то из троллей укутал её и усадил у костра. Скорее всего, они решили, что она замерзла, но теперь он видел: некоторые начинали понимать, что дело было куда серьезнее. Как бы близко она ни сидела к огню, сколько бы слоев одежды на нее ни накидывали, ее зубы продолжали стучать, а тело сотрясала крупная дрожь.

Когда он подошел ближе, в его сторону было брошено немало беспомощных взглядов. Мало кто знал, что делать с человеком в таком состоянии.

Но рядом с ней сидела еще одна троллиха, воительница, которой он весьма восхищался. Через всё лицо Эдды проходил шрам там, где человек пытался оборвать ее жизнь, и еще несколько таких же виднелись на ее теле. Ее тихий шепот привлекал внимание Майи больше, чем огонь костра.

Подойдя еще немного ближе, он услышал, о чем говорила воительница-тролль. — Это долгий путь, который нужно преодолеть с боем, но ты даешь ему еще больше власти, если позволяешь ему жить внутри себя. Ты сражалась. Ты победила. Это битвы, которыми нужно гордиться.

При его приближении воительница прервала свою речь и встала. Резко кивнув, она оставила их одних.

Рагнар, на виду у всех окружающих его троллей, опустился перед ней на колени. На колени перед своей тролльей женой.

Как и должно было быть всегда.

Он взял ее руки в свои, сжимая эти дрожащие пальцы.

— Ты пойдешь со мной кое-куда, Майя? Или хочешь вернуться домой?

Она посмотрела на него с такой надеждой в глазах, что у него заныло всё тело. Она доверяла ему безмерно, эта женщина. Даже если и не должна была.

— Я пойду с тобой куда угодно, — прошептала она.

Если это не заставило его сердце петь, то он не знал, что вообще могло бы.

Подхватив ее на руки, он прижал ее к груди и зашагал в лес. Остальные члены боевого отряда провожали его взглядом, и он видел облегчение в их позах. Рагнар уносил ее куда-то, чтобы собрать по кусочкам, и они могли спать спокойно, зная, что ей больше не будет так больно. Очень скоро он позаботится о том, чтобы его невесте стало лучше.

По дороге он разговаривал с ней, чтобы отвлечь. И отчасти для того, чтобы обнажить ту часть своей души, которая всё ещё болела.

— Когда я был молод, Гуннар не был мне самым близким человеком. Им был другой тролль.

Голова Майи, лежавшая на его плече, наклонилась, чтобы она могла посмотреть на него снизу вверх.

— Кажется, Гуннар как-то упоминал о нём. О том, что ты раньше пережил потерю.

— Бьорн был хорошим мужчиной, — ответил он, пробираясь сквозь лес в поисках входа в гору, которым редко пользовались. Однако он не сводил глаз с деревьев и прислушивался, нет ли поблизости людей, достаточно глупых, чтобы погнаться за ними. — Он тоже был воином, как и я. В юности мы тренировались вместе. Воин, который был нашим наставником, заставлял нас драться, потому что мы ненавидели друг друга. С ним было тяжело сражаться, потому что он дрался так же, как и я. Мы мыслили одинаково, строили одинаковые планы. Победить такого же воина трудно: я знал, что он собирается сделать, но и он знал, что собираюсь сделать я.

Перед ними выросла скала, скрывающая вход в гору. Он выбрал ближайший, понимая, что ей принесёт бóльшее облегчение, если они скользнут меж камней подальше от её собственного народа.

Скалы выглядели как любое другое нагромождение валунов, разбросанных по всей этой горе. Но за ними скрывалась узкая расщелина, в которую он осторожно протиснулся вместе с ней. Ему пришлось повернуться боком, чтобы только пролезть туда, но прежде чем сделать шаг, он убедился, что ноги и руки Майи аккуратно прижаты к нему.

Оказавшись внутри, он продолжил свой рассказ.

— Бьорн стал первым из нас, кого приняли в боевой отряд. Он был одним из самых талантливых бойцов, которых я когда-либо встречал, поэтому для нас это не стало сюрпризом. Он быстро вступал в бой, но и быстро его заканчивал. Он не был из тех воинов, кто стал бы затягивать схватку ради своей гордости или гордости другого. В мгновение ока он мог прижать человека к земле и убить его, пустив в ход одни лишь зубы. Но помимо всей этой боевой мощи, он был еще и добрым. И очень талантливым ювелиром, если ты можешь в это поверить.