— Чистая, бессмысленная жестокость. Зачем вообще нападать на детёныша флаффина? Высшие брезгуют пить из животных, это считается ниже их аристократического достоинства.

Я промолчала, пока она доставала из походной аптечки чистые бинты и пузырёк с заживляющей мазью. Она принялась аккуратно обрабатывать края разреза. Щенок жалобно заскулил, снова открывая свои золотые совиные глаза.

— Потерпи, маленький, — прошептала Флоренс. — Я постараюсь максимально нежно. — Она покосилась на меня: — Полностью рану я не закрою, квалификации не хватает. Всё, что в моих силах — наложить швы и надеяться на его иммунитет.

Я молча наблюдала, как её пальцы ловко орудуют иглой, стягивая края глубокого пореза, сквозь который на мазь всё ещё проступали капли багровой крови. Малыш слабо дёргал лапками и тихо попискивал, то открывая, то закрывая свои огромные глазища.

— Он слишком крошечный, совсем хрупкий, — грустно резюмировала Флоренс, плотно затягивая бинт вокруг туловища флаффина. — Я сделала всё, что могла, но у него начался жар. Тот, кто на него напал, повредил внутренние ткани, моей магии тут не хватает. Лихорадка может пройти сама, если повезёт. Но… гарантий никаких.

Я присела на корточки у пуфика, вглядываясь в его прерывистое, поверхностное дыхание. Зверёк явно проваливался в беспамятство.

— И что нам делать? — я искренне надеялась, что у Флоренс найдётся какое-то магическое решение, скрытый козырь из её умных книг. Что-то, что мигом поставит малыша на лапы.

Но когда девчонка подняла на меня глаза, я увидела в них точно такую же растерянность и бессилие, какие испытывала сама.

Она устало опустилась на пол рядом со мной:

— На сегодня — оставить его в покое, пусть отсыпается. А вот завтра нам понадобится помощь. Реальная, сильная магия. Придётся идти к кому-то из штатных целителей Домов. Нужен мастер с сильным даром. Если к утру жар не спадёт или, упаси боги, начнется заражение — мы его потеряем.

Маленький флаффин лежал неподвижно, его крошечная грудка едва заметно вздымалась и опускалась. Я аккуратно поправила плед, подоткнув края со всех сторон, чтобы ему было теплее. В голове снова вспыхнул образ той платиновой девчонки на пляже, облизывающей окровавленные пальцы. Рассказывать о ней Флоренс я не стала. Пока не время. Подруга за эту ночь и так хапнула дерьма выше крыши.

— Утром разберёмся, — тихо подвела я итог, разглядывая Флоренс. Выглядела она бледной, измотанной и дико подавленной.

Девчонка медленно повернула ко мне лицо:

— Прости меня.

— За что? Тебе вообще не за что извиняться, Флоренс! Я прекрасно понимаю, почему ты сбежала с того пляжа.

— Да, но я обязана была дождаться тебя…

— Так, кончай, — я выставила ладонь вперед, обрывая её самобичевание. — Пожалуйста. Это я должна на коленях перед тобой извиняться. Мне вообще не следовало тащить тебя на эту грёбаную тусовку. Это был верх идиотизма. Я же больше всего на свете боялась, что из-за моих заскоков пострадаешь ты или Навин. И вот, закономерный итог. — Я сразу вспомнила её маму, Цзя Шэнь, и то, как шавки Дракхэрроу потрошили её тележку с книгами. Круг замкнулся.

— Наверное, ты всё-таки была права с самого начала, — тихо произнесла Флоренс, тупо уставившись в каменный пол.

Я тяжело вздохнула:

— В каком смысле?

Она подняла на меня глаза, и в них застыла горькая, взрослая осознанность:

— В смысле… они реально монстры.

Я аж замерла:

— Высшие?

Она кивнула:

— Я всю свою жизнь… — Она вздернула подбородок и нервно, фальшиво усмехнулась: — Можно я скажу тебе правду, Медра? Я всю свою жизнь до безумия мечтала быть одной из них.

— Из Высших?

Она снова кивнула:

— Они же такие сильные. Безупречно красивые. И они все… на своем месте. Они часть этой великой системы. А мы, рождённые мором… мы как перекати-поле. У нас нет этого чувства дома. Понимаешь, о чём я?

Я не была уверена, что до конца разделяю её скрытые комплексы, поэтому просто промолчала.

— Наша единственная ценность в этом мире — это то, насколько мы полезны для них, — продолжала Флоренс. — И до сегодняшней ночи эта мысль давала мне ложное чувство безопасности. Когда я поступила в Академию, я была счастлива. Думала: ну вот, теперь я под крылом наших великих защитников. Они разглядели во мне потенциал, я им нужна. Однажды я стану для них незаменимой… — Она горько хмыкнула. — Но сегодня на пляже…

Весь её идеальный мир, который она выстраивала годами, сегодня разлетелся в щепки. И, пожалуй, для неё это было к лучшему. Розовые очки разбились стёклами внутрь. Но я не хотела, чтобы она уходила в полный депрессняк. Её наивная вера в величие вампиров, какой бы глупой я её ни считала, долгое время служила ей ментальной броней. Давала стимул жить и учиться. И лишать её этого утешения за одну ночь по моей вине было бы слишком жестоко.

— Тот урод, Кирнан… Который взял тебя под контроль. Он мёртв, — тихо выдала я, она имеет право знать. — Думаю, тебе стоит это услышать.