Одна книга оказалась сборником сказок и мифов, а вторая — сухой исторической хроникой от какого-то занудного ученого, который драконов видел только на картинках. Он писал про интриги Домов и старые битвы, вообще не понимая сути связи всадника и зверя. Третий трактат оказался скучным медицинским пособием по исцелению — я выписала оттуда пару цитат для эссе, но читать до конца не стала. В этих древних свитках не было ни слова о моей ситуации. Мне позарез были нужны дневники прошлых наездников, а еще лучше — учебник «Как общаться с драконами и не превратиться в кучку пепла». Вот это был бы полезный бестселлер.

Я почувствовала, как Никсарис начинает закипать от нетерпения, и решилась: «Ты правда не знал? Когда ты очнулся… вокруг вообще не осталось живых драконов?»

Пауза затянулась так сильно, что я испугалась, что он промолчит.

«Не знал», — наконец глухо признался он, и в его ментальном голосе прорезалась неподдельная скорбь, которую он тут же попытался скрыть за привычной злостью. — «Я почувствовал, что мир стал другим, но моя память разрушена. Всё как в тумане, будто часть меня навсегда въелась в тот проклятый гранит».

«В тумане?» — спросила я максимально тихо.

«Воспоминания разбиты на осколки», — отрезал он.

Я прикусила губу. Каким бы жестоким хищником он ни был, мне стало его по-человечески жаль — очнуться последним из своего рода в чужом мире было страшной пыткой.

«Ты помнишь, как это случилось?» — осторожно поинтересовалась я. — «Как вас обратили в камень?»

«Если бы я знал, бескрылая, я бы не катал тебя сейчас на своей шее и не выпытывал правду», — огрызнулся дракон, резко пойдя на снижение, отчего у меня сердце ушло в пятки. — «Вы, людишки, поразительно невежественны».

Я сильнее вцепилась в шип, понимая, что задела его за живое. Похоже, это было какое-то мощное древнее заклятие.

«Разумеется, это были чары», — проворчал он.

«И ты не хочешь найти и уничтожить того, кто это сделал?» — спросила я.

«Конечно, хочу, но те твари наверняка давно сгнили в земле. Всё, хватит болтовни, теперь моя очередь: выкладывай мне всё, что знаешь о гибели моего рода».

И в этот момент я осознала, насколько ничтожны мои познания. Никсарис мерно рассекал крыльями воздух, пока я судорожно копалась в памяти. На уроках истории профессора Хассан тему Войн Драконов заминали, упоминая лишь союзы Домов, гражданские распри и колоссальные потери. Но никто, блядь, никогда не озвучивал, как именно вымерли эти гиганты. Я снова глянула на расстилающееся внизу море, и внутренности скрутило от безумной высоты.

«Чего ты заткнулась?» — раздраженно прервал тишину Никсарис. — «Я тебя запугал? Говори».

Я сглотнула сухой ком:

— Нам рассказывали, что последние из вас погибли в тех войнах. Часть убили в битвах, часть выкосила чума, но…

«Но что?!» — его ментальный рык потребовал продолжения.

Я шумно выдохнула:

— Но правда в том, что никто из людей не знает точной причины. Возможно, я просто не нашла нужных свитков, а может… хроники были стерты.

Утробный рык Никсариса эхом отозвался в моем черепе, заставив похолодеть от страха: «Ты хочешь сказать, что вы, ничтожества, просто забыли нас?»

В этот миг я испугалась, что разозлила его сильнее, чем покойный лорд Мортис.

— Нет! — поспешно ментально выкрикнула я. — Никто вас не забыл, просто Высокородные намеренно скрыли правду даже друг от друга.

Дракон фыркнул и вместо ответа заложил крутой вираж влево, отчего я истошно ахнула, а сердце улетело в пятки — мы неслись прямо к сверкающей водной глади.

«Это невыносимо», — наконец глухо произнес Никсарис, и в его голосе промелькнула безысходность.

— Я знаю. Ты заслуживаешь знать правду, — я попыталась подобрать правильные слова. — Очнуться в полном одиночестве, последним… Я даже представить не могу, насколько это паршиво.

После долгой паузы он ответил: «Ты ничего не понимаешь. Быть последним из своего племени — это не жизнь, это существование».

В горле встал комок: — Не говори так, пожалуйста. Ты нужен мне, и мне не плевать на твою судьбу.

Он презрительно фыркнул: «Тебя колышет только собственная шкура, бескрылая».

— Нет! — упрямо отрезала я. — Дело не только в выживании. Потерпи немного, я найду ответы, клянусь. У Родригеса есть очень старые закрытые архивы, я перерыва их все. Он помогал мне раньше, а если откажет — я найду другой способ. Я сделаю всё, что потребуется.

Наступила долгая тишина, после которой его голос прозвучал веско и тяжело: «Ты должна мне не просто обещания, всадница. Не вздумай меня подвести».

— Я сдержу слово, — я на секунду замялась. — И… спасибо тебе. Спасибо за то, что спас меня сегодня на площади.

Никсарис издал короткий, горький смешок: «Ты разбудила меня ради собственных нужд, бескрылая».

— Это не так! — запротестовала я. — Я вообще не планировала тебя будить, это вышло случайно. И я бы точно не стала тебя втягивать в это дерьмо, если бы на кону не стояла моя жизнь.

Дракон промолчал, вокруг нас лишь свистел ледяной ветер.