Я сжал челюсти, прогоняя эту мысль. Всё, что я сделал, я сделал ради нее. Ну, по крайней мере, в основном ради нее. Я спас ей жизнь, пусть она об этом и не догадывается. Что, ей было бы лучше стать женой моего дяди? Чтобы Виктор пил ее кровь?

Дракхэрроу не сомневаются в себе. Мы не рефлексируем над своими поступками и не просим прощения. Извинения — удел слабых, тех, кому не хватило яиц довести задуманное до конца.

Всё лето она держала меня на расстоянии. Обращалась со мной как с бродячим псом, которого ей вменили в обязанность кормить. Чего она вообще ждала? Что я упаду на колени? Буду умолять? Возможно. Может, она считает, что именно это ей и причитается.

Я задавил в себе ту часть, которая шептала, что она права. От этой мысли по коже пополз зуд отвращения. Я ерзал на стуле, заставляя себя отвести от нее взгляд. И наткнулся на Танаку.

Кейдж, блядь, Танака.

Этот выскочка из Авари выглядел подозрительно спокойным. Учитывая план, который только что выкатила его бабка, он явно был в теме. Иначе Илария Авари никогда бы не предложила такую херню. Уверен, Кейдж сам это и придумал.

Внутри закипала ярость. Что бы там ни происходило между Пендрагон и Танакой, это зашло слишком далеко. И дело не в ревности. Нет. Речь об интересах моего Дома. О защите связи, о драконе. А не о том, что там между нами с Пендрагон.

Ее голос стал резче, заставляя меня сосредоточиться. Она продолжала говорить. Нет, она, блядь, признавалась.

— Я никогда не хотела быть помолвленной с Блейком Дракхэрроу, — громко объявила она.

Я вздрогнул.

— У меня не было выбора. Вы все были там в тот день. А позже? Блейк обманул меня, сфабриковав нашу связь. Он манипулировал мной, привязал к себе против воли, а потом пил мою кровь без разрешения.

Я скрестил руки на груди, даже не пытаясь скрыть ядовитую ухмылку. Удачи, Пендрагон. Удачи жаловаться залу, набитому Высокородными, на то, что тебя привязали к Архонту, когда ты всего лишь блайтборн. Она мигом растеряет симпатии толпы. Аристократы не любят, когда «грязерожденные» строят из себя жертв.

Хотелось крикнуть: «Отрасти уже хребет, Пендрагон!».

Я чувствовал, что добром это не кончится. Особенно для Тео. Я украдкой взглянул на кузена. Он отодвинулся от меня и смотрел в пустоту. Очевидно, он был в ярости. Ну и к черту. Если мой собственный кузен решил отвернуться от меня после всего, что я для него сделал — скатертью дорога. Найду других друзей.

Наконец этот идиот Пансера обрел голос.

— Немедленно сядьте на место! — рявкнул он.

— И не подумаю, — огрызнулась Пендрагон.

Я нахмурился. Прежде чем Арбитр успел вставить слово, заговорила леди Авари.

— Лично я хотела бы услышать, что еще скажет мисс Пендрагон, — мягко произнесла матриарх Авари.

Я зарычал под нос. Черт возьми. Это происходит на самом деле. Лисандр Орфос согласно кивнул. Грёбаный предатель. Поверить не могу, что он поддержал Авари.

— Как и я, — подтвердил он.

Лорд Пансера колебался, явно кипя от злости и боясь мести моего дяди, но в итоге сдался:

— Очень хорошо. Говорите, но кратко.

Пендрагон указала на свою одежду, и я стиснул зубы. Она намеренно проигнорировала цвета моего Дома. Я это запомню. Еще один жест ее вопиющего неуважения. А теперь она еще и врала напропалую.

— Я не чувствую принадлежности ни к одному факультету, — заявила она, медленно поворачиваясь, чтобы все увидели ее в цветах первокурсницы. — Я надела это не из неуважения к Дому Дракхэрроу, а в знак нейтралитета. Почему ваш единственный всадник должен служить одному Дому, а не всем сразу?

Я напрягся. По залу прокатился удивленный ропот, который — к моему шоку — сменился волной одобрения. Несколько Высокородных задумчиво закивали.

Я глянул на Виктора. Лицо — каменная маска. Но я слишком хорошо его знаю: внутри он в ярости. Пендрагон только что открыто бросила вызов его планам.

Мой взгляд снова обвел зал и остановился на Маркусе. Мой старший брат сидел на самой верхней галерее, рядом с Лунайей Орфос. Я нахмурился, заметив ненависть на его лице, пока он наблюдал за Пендрагон. И вообще, что Маркус забыл рядом с сестрой Лисандра? Это на него не похоже. Он никогда не скрывал презрения к их Дому. И всё же он сидел там, склонившись к девчонке и шепча ей что-то, от чего она мило краснела.

— Когда дракон проснулся, он заговорил со мной.

Внимание зала снова переключилось на Пендрагон.

— Я пообещала ему служить, но он отказался принять меня. Наша связь еще не завершена, — заявила она.

Я почувствовал странный укол гордости. Моя женщина разговаривала с грёбаным драконом. Никто из ныне живущих не может этим похвастаться.