Я повернулась к Никсарису. Мне казалось, что Трибунал — это самое страшное испытание за день, но, глядя на колоссального черного ящера, я поняла, как сильно заблуждалась.

«Не бойся, бескрылая, я тебя не уроню», — поддразнил Никсарис.

Я хотела соврать, что не боюсь высоты и полетов, но язык не поворачивался, да и в голове всё окончательно спуталось. Вместо слов я просто подошла ближе и прижала дрожащую ладонь к его боку. Чешуя оказалась гладкой и обдала руку приятным мягким теплом.

Я посмотрела на его внушительные размеры. И как мне туда залезть? Ни седла, ни поводьев, ухватиться решительно не за что.

«Залезай уже», — его мысленный приказ прозвучал властно и нетерпеливо. — «Ты и так заставила всех ждать».

Что ж, ладно. Мои пальцы нащупали стыки между пластинами чешуи, и я полезла наверх. Всё один в один как в тот день, когда я забиралась на статую во дворе Академии, только теперь подо мной был живой зверь из плоти и крови, а не холодный гранит. И я до сих пор не понимала, какой из вариантов хуже. За живую чешую держаться было определенно проще, но само осознание, что подо мной живой дракон, чертовски ужасало. В какой-то момент я совершила глупость и посмотрела вниз, о чем мгновенно пожалела: земля стремительно отдалялась, а прямо под мостом бушевало темное море. Кое-как сглотнув вставший в горле ком, я упрямо карабкалась выше, пока не добралась до его плеч. Я подтянулась, уселась верхом у основания массивной шеи и вцепилась обеими руками в один из спинных шипов, глядя сверху на замерших Высокородных. Они стопудово думали, что я окончательно рехнулась. Никакой страховки, ни ремней, ни седла — я же сейчас разобьюсь к чертям, да?

«Ты не умрешь и не упадешь, я этого не допущу», — отозвался Никсарис. — «Еще не хватало, чтобы ты шмякнулась вниз и опозорила меня перед этими букашками».

Внизу среди толпы я заметила движение — Блейк сделал шаг вперед. Он во все глаза смотрел на меня, и в его серых глазах читалась странная смесь благоговения и страха. Он боялся за меня или испугался того, на что я способна? Чуть в стороне стоял Кейдж, и выражение его темных глаз было совершенно нечитаемым — то ли уважение, то ли скрытое веселье, хрен поймешь.

— Ладно, поехали, — пробормотала я вслух, крепче сжимая пальцы на костяном выросте.

Никсарис мощно взмахнул огромными крыльями, и мы свечой взмыли в небо. Я мертвой хваткой вцепилась в его гребень — черный, глянцевый и костлявый, его острые края опасно поблескивали на свету, хотя проверять их прочность собственной шкурой я точно не планировала. Черная Крепость внизу стремительно превращалась в крошечную детскую игрушку, рядом синел силуэт Академии, которую я вопреки всему продолжала считать домом, а улицы Вейлмара на побережье слились в сплошные неразличимые нити.

Дракон резко развернулся и понесся над открытым морем. От бескрайних водных просторов захватывало дух, волны казались совсем крошечными, и я понимала: упади я отсюда, вода меня не спасет, смерть будет мгновенной.

«Держись крепче, всадница», — мысленный голос Никсариса так и сочился весельем.

— Как будто у меня, блядь, есть выбор, — пробормотала я сквозь зубы. Ветер нещадно трепал волосы, плащ за спиной развевался черным знаменем, а я изо всех сил сжимала бедрами его шею.

— Скажи, ваши прошлые всадники вообще пользовались седлами? — спросила я, с трудом переводя дыхание.

Он долго молчал, а затем неохотно буркнул: «Да».

— Правда? — осмелела я. — И какими они были?

Через ментальную связь донеслось его явное раздражение: «Обычными. Кожа, стальные пластины и куча ремней, чтобы удерживать седока. Хотя слабаки всё равно умудрялись падать».

Я сглотнула. Падали даже с ремнями. После этого я дала себе зарок больше никогда не смотреть вниз. В голове завертелись безумные мысли о том, как вообще шьют драконьи седла и придется ли кому-то снимать мерки с Никсариса — от этой картины меня чуть не пробил истерический смех.

Его резкий голос оборвал мои фантазии: «Не думай, Медра Пендрагон, что мы теперь будем кататься постоянно. Ты здесь ради конкретного дела».

Желудок привычно сжался: «Я помню. Помню, на что согласилась».

«Тогда начинай», — прорычал он. — «Ты обещала мне ответы».

Всё лето мне удавалось водить его за нос, ставя жесткое условие: ответы в обмен на помощь на Трибунале. Сначала я жутко боялась, что он пошлет меня на хер и найдет другого Высокородного, но, похоже, общаться с ящерами могли только всадники. Еще один повод детально расспросить Родригеса. Те фолианты, что я успела просмотреть по диагонали перед каникулами, оказались абсолютно бесполезными. Я уже начала подозревать, что Родригес намеренно подсунул мне эту воду, оставив всю важную информацию при себе. Он явно знал намного больше, выдавая мне знания крошечными порциями. Проверял, можно ли мне доверять?