Эта фраза прозвучала настолько обыденно, будто речь шла не о жизни, смерти и будущем грозного пиратского адмирала, а о сущем пустяке. Казалось, Азику было глубоко плевать на жалкие чувства и терзания того, кому он отдавал приказ.

Тело Людвилла забила крупная, неконтролируемая дрожь. В ней дико сплелись воедино и клокочущая ярость, и жгучая обида, однако корсар так и не посмел вскинуть голову. Всё так же намертво вжимаясь лбом в палубу, он выдавил:

— Повинуюсь, великий Консул Смерти.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как из пустоты один за другим начали выныривать таинственные символы. Переливаясь мертвенной бледностью и ядовито-зелеными всполохами, они стремительно сплелись воедино, выковав иллюзорные бронзовые врата.

Этот призрачный портал на глазах сжался до крошечных размеров и молниеносно вонзился прямо в лоб «Адмирала Ада».

Клейн, разрываясь между искренним ошеломлением и легким замешательством, лишь хлопал глазами. И только когда мистер Азик ободряюще кивнул и указал на пирата, юноша, словно во сне, шагнул вперед. Переступив десятиметровую отметку, он сноровисто перехватил контроль над нитями духовного тела Людвилла.

Морской волк еще пару раз судорожно дернулся, порываясь вскочить и вскинуть руки, но так и не смог воплотить задуманное в жизнь. Вскоре его мысли окончательно завязли в густой смоле, а жалкие, бессознательные попытки сопротивления сошли на нет.

Спустя непродолжительное время «Адмирал Ада», чей лик по-прежнему скрывала серебристо-белая маска, послушно поднялся на ноги. Склонив голову, он бесшумно отступил за спину Клейна, замерев по левую руку от юноши и составив безупречную пару «Победителю» Энзо.

Азик безмолвно созерцал этот процесс. Лишь когда кукловод окончательно утвердил свою власть, он размеренно произнес:

— На Пути «Смерти» мастера высших эшелонов обладают поистине сокрушительной, подавляющей властью над низшими.

«Оно и видно… Еще тогда, когда я швырнул ваш медный свисток, этот хваленый „Адмирал Ада“, будучи магом пятой Последовательности, вмиг потерял контроль над собственной нежитью…» — Клейн едва заметно кивнул, показывая наставнику, что намертво впечатал этот урок в память.

В этот самый миг с палубы неуклюже поднялся покрытый гноящимися язвами живой мертвец. Благоговейно сжимая в изувеченных пальцах лазурную запонку, он подошел вплотную к Клейну.

Это была та самая, давным-давно утерянная им запонка из рыболюда!

«И пускай с моим нынешним арсеналом от нее уже мало толку, она всё же вернулась ко мне…» — с легкой, необъяснимой тоской подумал Клейн, протягивая руку и забирая свою законную вещь.

Вслед за этим он увидел, как мистер Азик возвращается к нему. Протянув руку, наставник железной хваткой вцепился в его плечо.

Юноша в свою очередь молниеносно вскинул обе руки, намертво вцепившись в плечи своих марионеток — Энзо и Людвилла.

Краски вокруг вмиг сошли с ума, наливаясь неистовой, кричащей густотой и гротескно наслаиваясь друг на друга. Оказавшись в призрачной изнанке духовного мира, Клейн на чистых инстинктах спросил:

— Мистер Азик, куда мы теперь держим курс?

— В Бушующее море, — с ледяным спокойствием отозвался Азик.

Выдержав короткую паузу, он добавил:

— Одолжи-ка мне тот медный свисток.

«…Без проблем». Клейн дернул за ниточки Энзо, заставив болванчика выудить железный портсигар и извлечь оттуда древний артефакт.

Забирая реликвию, Азик глухо, с расстановкой произнес:

— Интуиция настойчиво шепчет мне: вооружившись этим перстнем из наследия Смерти, вкупе со свистком и моей собственной аурой, мы сможем безошибочно нащупать то самое место в Бушующем море, где когда-то пало божество.

Клейн, даже не успев толком осмыслить услышанное, на автомате выпалил:

— А вот мои грезы кристально ясно вопят о том, что там таится первобытная, фатальная угроза. Быть может, нам стоит сперва наведаться к тем фанатикам из Спиритического культа, что грезят искусственным богом Смерти? Выпотрошим из них все разведданные до последней капли, а уж потом будем рубить сплеча.

Азик погрузился в звенящее молчание на несколько секунд, после чего проронил:

— Оттуда доносится зов. Нечто отчаянно взывает ко мне.

Сыщик повернул голову, вперив взгляд в наставника. Лицо этого мужчины с мягкими чертами, бронзовой кожей и умудренным, тяжелым взором казалось высеченным из камня. Мышцы скул напряглись до предела, а губы сжались в тонкую, непреклонную линию.

Мириады кричащих красок молниеносно проносились мимо. Ведомый железной хваткой Азика, Клейн стремительно ворвался в изнанку Бушующего моря — туда, где царили непроглядный мрак, свирепые штормы и пляшущие в пустоте бледные молнии.

В этот самый миг массивный, дышащий могильным холодом квадратный перстень и древний медный свисток синхронно полыхнули тусклым, призрачным сиянием, выхватив из мрака суровое лицо Азика.