Раздался звонкий, резкий скрежет металла. Топор разлетелся надвое, и, поскольку лезвие треснуло ближе к обуху, острые осколки шрапнелью брызнули прямо в охотника.

Его правая сторона груди и живот в мгновение ока покрылись глубокими рваными ранами, из которых густыми, пульсирующими ручьями хлынула алая кровь.

Намертво зажав левой рукой самую глубокую рану, бедолага поднял голову и, посмотрев на Клейна, выдавил из себя мученическую усмешку:

— Я же говорил: стоило мне пялиться на ту проклятую фреску, как меня с головой накрыло беспросветной невезухой.

— Хвала небесам, в этот раз еще легко отделался. По крайней мере, мне не раскурочило мою заурядно-смазливую физиономию.

«Как эти два эпитета вообще уживаются в одном предложении?» — мысленно поразился Клейн, молча наблюдая за тем, как Андерсон сноровисто выуживает из плоти осколки, обрабатывает раны и глотает целебные эликсиры. Пират действовал с ледяным хладнокровием и отточенной ловкостью, словно подобная кровавая рутина давно стала для него нормой.

Сыщик небрежно сунул руку в карман, лениво перебирая зажатые в пальцах монеты, и, тщательно взвешивая слова, спросил:

— Стало быть, пока твои парни уходили во мрак, ты с остатками команды торчал здесь и пялился на фреску?

Андерсон на долю секунды опешил. Прицепив кожаный бурдюк с микстурой обратно на пояс и утерев губы, он ответил:

— Нет.

— Я был в числе той самой трети, что поперлась вперед.

С этими словами его губы медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в теплую, безмятежную улыбку.

«Да что за…» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко. Юноша мгновенно сгруппировался, слегка сгорбив спину, и вскинул левую руку, изготовившись к бою.

В этот самый миг всё вокруг залило ослепительным, режущим глаза солнечным светом. Пространство вспыхнуло ослепительной белизной, которая начала стремительно меркнуть, пока наваждение не растаяло без следа.

Клейн распахнул глаза в реальном мире, с облегчением обнаружив, что за иллюминатором вновь царит вечный полдень.

Выудив золотые карманные часы и звонко отщелкнув крышку, он сверился с циферблатом:

'Минуло всего полчаса. До чего же скоротечна здешняя ночь…

Тот самый невезучий Андерсон с виду казался абсолютно вменяемым парнем, кто бы мог подумать, что он обернется такой пугающей чертовщиной!'

Рывком поднявшись с постели, Клейн внезапно вспомнил об одной критически важной детали: «Змей Судьбы» Уилл Осептин так и не удосужился прислать ответную весточку!

«Поскольку грезы всех присутствующих на судне оказались насильно затянуты в тот паранормальный мир, наглухо отсеченный от духовного измерения, Он банально не смог нащупать мои координаты? Или же учуял леденящую ауру „Пожирателя хвоста“ Уробороса и благоразумно не рискнул соваться? А может, сама эта акватория глушит сигналы?» Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, юноша принял твердое решение проверить всё на практике.

Способ проверки был до смешного прост: улучить момент, пока за окном царит «полдень», и вновь провалиться в сон.

Однако пороть горячку Клейн не стал. Одному богу известно, не таят ли эти проклятые воды какого-нибудь смертоносного табу на сон в дневное время.

Нахлобучив на голову кепку, Клейн направился к капитанским покоям и согнутым пальцем трижды постучал в деревянную створку.

Тук-тук-тук. Опустив руку, сыщик застыл в терпеливом ожидании.

Вскоре щелкнул замок, и «Адмирал Звезд» Катлея распахнула дверь.

От той глухой растерянности, что сковывала ее в мире грез, не осталось и следа. На переносицу пиратки вновь водрузились неизменные очки в тяжелой оправе.

— Днем здесь спать дозволяется? — без лишних прелюдий в лоб поинтересовался Клейн.

Катлея утвердительно кивнула:

— Вполне.

Выдержав короткую паузу, она с легким сомнением добавила:

— Там, в мире грез… сдается мне, вы сохранили завидную свободу действий?

Воскресив в памяти всю ту леденящую чертовщину, что таила в себе эта акватория, и резонно рассудив, что в будущем ему неминуемо придется блеснуть кое-какими козырями, Клейн решил сыграть на опережение и загодя подготовить почву.

Встретившись взглядом с Катлеей, он расплылся в безукоризненно вежливой улыбке:

— Истинно так.

— Такова милость моего Господа.

Моего Господа… Глаза Катлеи, скрытые за толстыми стеклами очков, явственно блеснули.

На ее лбу пролегла редкая, мимолетная морщинка, но пиратка тут же взяла себя в руки, благоразумно удержавшись от дальнейших расспросов.

Немного поразмыслив, Клейн как бы невзначай бросил:

— Держите ухо востро с Хитом Дойлом.

Катлея мгновенно раскусила скрытый подтекст его слов и ровно ответила:

— Повода для тревоги нет. При нем имеется один запечатанный артефакт, чье побочное влияние наглухо отсекает всё, кроме звуков, раздающихся в непосредственной близости.