В эту долю секунды Клейн физически ощутил, как зеркало по ту сторону превратилось в незримое продолжение его собственной плоти и глаз. Благодаря этому феномену он, не покидая таинственных чертогов, обрел власть беспрепятственно созерцать материальную реальность и даже вмешиваться в нее.

И созерцать кристально четко!

Вся та привычная, пепельная дымка, вечно застилающая взор, бесследно испарилась, позволив картине обрести пугающую, абсолютную резкость!

Однако уже в следующее мгновение его взгляд намертво застыл на пару долгих секунд.

Прямо перед ним предстала юная дева, облаченная в струящееся белоснежное платье, щедро отороченное золотистым кружевом. Ее густые светлые волосы, небрежно заколотые наверх, тяжелым, сияющим каскадом ниспадали на плечи. В бездонных изумрудных глазах, вобравших в себя и пучины океана, и чистоту драгоценных камней, плясали отблески тусклого пламени. Идеальный овал лица вкупе с безупречными чертами выковывал поистине ослепительную, лишающую дара речи красоту, а весь ее облик источал утонченную элегантность и святую непорочность.

Почувствовав внезапный, совершенно неуместный укол смущения, Клейн поспешно отвел глаза.

«Грешным делом подумал, что передо мной Ведьма весьма высокого ранга… Хвала небесам, вовремя вспомнил, что мисс Справедливость шагает по Пути „Зрителя“, так что подобная метаморфоза ей не грозит… А аромат у этого гидролата и впрямь недурен, весьма экзотичный… Стоп, а это еще что за странный резонанс? Неужто тот самый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики „Безликого“? Надо же, она превратила его в кулон…» — взор Клейна зацепился за диковинную реликвию, виртуозно маскирующуюся под бриллиантовое колье.

В этот самый миг он услышал, как мисс «Справедливость» с бьющим через край предвкушением произнесла:

— Магическое зеркало, магическое зеркало, открой мне: где таится хозяин этого блокнота?

Одри, разумеется, прекрасно отдавала себе отчет в том, что взывает к господину Шуту. Вот только эта сказочная присказка «магическое зеркало, магическое зеркало» запала ей в душу еще в раннем детстве, и с тех самых пор она до одури мечтала произнести ее вслух. И вот теперь ей наконец-то выпал шанс воплотить фантазию в реальность!

«А те прошлые, провальные попытки не в счет!» — с абсолютной уверенностью мысленно кивнула сама себе девушка.

Клейн тут же устремил взор на ветхий блокнот в черном переплете, покоящийся между свечой и мисс «Справедливостью». К своему легкому изумлению, он обнаружил, что его духовность способна беспрепятственно просочиться сквозь зазеркалье и, подобно невидимой руке, намертво «схватить» этот медиум для прорицания.

Не теряя времени, владыка чертогов сноровисто вывел на пергаменте фразу для гадания:

«Текущее местонахождение истинного хозяина этого блокнота».

Одной «рукой» сжимая блокнот, а другой — исписанный лист, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Беззвучно чеканя слова заклинания и пустив в ход медитативные техники, он молниеносно провалился в глубокий сон.

Одри же, широко распахнув изумрудные глаза, с пугающей сосредоточенностью сверлила взглядом зеркальную гладь, затаив дыхание в ожидании божественного отклика господина Шута.

Спустя несколько томительных секунд на стекле наконец-то проступила дрожащая водянистая рябь, расходящаяся концентрическими кругами.

«Сработало! Этот метод с магическим зеркалом и впрямь действует!» В распахнутых от восторга глазах девушки заплясали отражения стремительно сменяющихся в зазеркалье картин.

Взору предстала деревушка, раскинувшаяся где-то внизу, словно с высоты птичьего полета!

Ракурс неумолимо приближался, и вскоре абстрактные пятна на крышах и стенах домов обрели пугающую четкость, сложившись во фрески с изображениями исполинских драконов.

Кадр вновь сменился: теперь всё пространство зеркала занимал массивный храм, который тут же уступил место прилегающему к нему мрачному погосту.

Наконец, видение намертво застыло на сиротливом надгробии, притаившемся в самом дальнем углу кладбища. Беспощадное солнце, проливные дожди и шквальные ветра давно превратили выбитую на камне эпитафию в нечитаемое крошево, оставив нетронутым лишь одно-единственное имя — Линдрира.

В эту же долю секунды стекло резко померкло, а затем вновь обрело свою привычную ясность, отражая лишь саму Одри и подрагивающий огонек свечи.