«Так вот оно что… Выходит, истинное имя „Красного Света“, одного из семи Чистых Светов, — Эл Мория… Вся суть „мистического единения“ зиждется на тончайшей калибровке собственного разума и тела: ты распахиваешь душу настежь, шаг за шагом вступая в резонанс с объектом мольбы, пока ваши сущности не сольются в частичном экстазе, даруя тебе нужные знания. Вот только этот мост работает в обе стороны! Выуживая чужие тайны, я неизбежно вывалю перед этим божеством всю свою подноготную… И доверять этому „Красному Свету“ я совершенно не собираюсь… В моих закромах пылится слишком много леденящих кровь секретов…» — Клейн инстинктивно, без малейших колебаний, вычеркнул второй вариант.

Что же касалось первого метода, то и он грозил обернуться сокрушительным фиаско: в сокровищнице «Морского бога» Кавитувы не валялось ни единой вещицы, которая принадлежала бы исключительно Клейну.

«Разве что провернуть финт ушами и через повстанцев подкинуть Кавитуве какую-нибудь побрякушку? Или же отыскать прежнего хозяина одной из тех вещей, что фанатики „Морского бога“ уже успели вознести на алтарь… Но ведь предмет должен быть абсолютно уникальным, намертво привязанным к владельцу… Подкинуть вещичку Кавитуве…» — по мере того как эти мысли вихрем кружились в голове юноши, его внезапно осенила дерзкая, безумная идея.

Парень вмиг взбодрился. Скрупулезно, раз за разом прокрутив этот замысел в уме и взвесив все риски, он постановил: шансы сорвать куш весьма и весьма высоки.

Закончив свои дела в уборной и вымыв руки, Клейн без промедления отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Там он сноровисто раскинул карты на свою грядущую авантюру и получил кристально ясный отклик: затея таит в себе определенную угрозу, однако при ювелирном исполнении риск вполне окупается.

Покончив с приготовлениями, юноша вернулся в гостиную и приблизился к креслу-качалке.

Даниц, словно ужаленный, рывком сел прямо и выдавил из себя сухой, натянутый смешок:

— Чего изволите?

— Тебе известна молитва, обращенная к «Морскому богу»? — без единой эмоции в голосе, ровно спросил Клейн.

Пират инстинктивно развел руками, но тут же со свистом втянул воздух сквозь зубы от резкой боли.

— Дерьмо… — глухо выругался он, баюкая покалеченное плечо, после чего расплылся в улыбке. — Известна, как не знать. Мне доводилось воочию наблюдать пару-тройку ритуалов повстанцев. Э-э… Звучит она примерно так: «Избранник моря и духовного мира, покровитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува». Ах да, те два раза, когда таинство действительно сработало, они чеканили эти слова на эльфийском.

«Избранник моря и духовного мира… А самомнение-то у этого божка не слишком заоблачное… В корне отличается от моих собственных титулов… Впрочем, логично: я-то лепил свое почетное имя, беззастенчиво подражая ортодоксальной семерке…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:

— Знаешь ли ты на примете какой-нибудь пустующий склад или заброшенную лачугу?

— Обижаете! Любой уважающий себя корсар держит в уме парочку таких явок, — без малейших колебаний отозвался Даниц.

Клейн тут же круто развернулся и направился к вешалке:

— Веди.

«И какого дьявола мы туда попремся?» — пирата распирало от вопросов, однако лезть на рожон и выпытывать подробности он благоразумно не рискнул.

…………

Район доков. Внутри грязного, насквозь прогнившего склада.

Даниц, неотрывно следя за тем, как Герман Воробей методично выставляет на пол три свечи и целую батарею металлических флаконов, наконец не выдержал и, сгорая от любопытства, спросил:

— Ты… что ты задумал?

Клейн, даже не подумав обернуться, ответил с абсолютным, ледяным спокойствием:

— Жертвоприношение.

— И кому же ты собрался приносить дары? — с неподдельным интересом допытывался Даниц.

Клейн, завершив обустройство импровизированного алтаря, выудил из кармана железный портсигар и будничным тоном обронил:

— Кавитуве.

Его дерзкий замысел по вычислению координат заключался в том, чтобы преподнести дар самому «Морскому богу»!

Стоит лишь умирающему божеству принять подношение, и юноша сможет играючи нащупать ниточку к Его логову с помощью гадания!

Что же до того, клюнет ли Кавитува на наживку, сыщик всё тщательно взвесил. Шансы на успех определенно имелись: морской змей бился в предсмертной агонии, окончательно лишившись остатков рассудка. Тварь сейчас руководствовалась исключительно голыми инстинктами, а значит, вполне могла испытать жгучую, неконтролируемую жажду к эманациям серой мглы.

Именно поэтому Клейн и вознамерился преподнести в качестве дара этот железный портсигар, долгое время пылившийся в таинственных чертогах над серым туманом. Сработает — превосходно. А если божок отвергнет подношение, сыщик ровным счетом ничего не потеряет, благополучно списав затею в утиль.

Вознести дары «Морскому богу»⁈ В этот самый миг Даниц физически ощутил, как его мозги закипают и отказываются работать. Корсар решительно не мог постичь извращенную логику Германа Воробья.