«И почему все эти книги да дневники вечно норовят залезть кому-нибудь в брюхо? В прошлый раз с тетрадью семьи Антигон приключилась точно такая же мерзость…» — мысленно скривился Клейн. Следом у него зародилось вполне обоснованное подозрение: эта самая «Книга Бедствий» и есть та реликвия, которую лже-археолог Летисия умыкнула из руин «Морского бога».

В этот самый миг один из военных, смекнув, что отрубленные головы двоих авантюристов всё еще способны шевелить губами, торопливо выкрикнул:

— Какого дьявола вы натворили в руинах «Морского бога»⁈

— Руины Морского бога… — с дикой смесью боли и растерянности прохрипела одна из голов. — Мы там отродясь не бывали…

Говорящий отчаянно завращал глазами, силясь скосить взгляд вниз и осознать, что же сталось с его шеей и телом.

— Заброшенное святилище «Морского бога» на острове Симим! — жестко напомнил солдат.

— Нет… не были… — мужчина дернулся, силясь помотать головой, но был уже не в состоянии. — Мы спустились в руины древних эльфов… Там Летисия… отыскала какую-то книгу… Она так в нее вцепилась… тут же принялась изучать, а потом… потом она свихнулась! Свихнулась!

Исторгнув этот надрывный, истошный вопль, остатки рассудка авантюриста окончательно угасли, и он замолк навсегда.

«Выходит, это было вовсе не затерянное святилище „Морского бога“, а руины эльфов? Вот так поворот, всё совершенно не бьется с моими теориями…» Клейн уже навострил уши, собираясь выудить еще крупицу информации, как подоспевший Элланд вежливым, но твердым жестом попросил их с Даницем отойти подальше от места допроса.

Свернув на соседнюю улицу, сыщик сбавил шаг, с головой погрузившись в препарирование новых фактов:

'С какой стати кража «Книги Бедствий» из эльфийских катакомб обернулась тем, что «Морской бог» Кавитува оказался на грани гибели и начал стремительно разваливаться на куски? Где здесь вообще связь?

Эльфы… «Морской бог»… Если верить хроникам малыша «Солнца», древний бог Король Эльфов Сонясолем безраздельно властвовал над теми самыми стихиями, что ныне принадлежат «Повелителю Бурь». Иными словами, в рядах эльфийской расы стопроцентно водились мастера третьей Последовательности «Морской Царь», а то и полубоги второго ранга…

Неужто эта морская змеюка Кавитува по чистой случайности наткнулась на затопленную эльфийскую усыпальницу? Банально сожрала Потустороннюю характеристику, оставшуюся от какого-то высокорангового эльфа, и чудом пережила как мгновенную смерть от передозировки, так и срыв в безумие? И лишь пройдя эту мясорубку, она вознеслась до полубога, мало-помалу сколотив себе культ среди аборигенов архипелага Ротсид?'

Пазл в голове Клейна начал стремительно складываться в единую картину, и в этом юноша был несказанно благодарен господину «Повешенному».

Поначалу малютка «Солнце» даже не заикался о сферах влияния восьми древних божеств. Лишь благодаря виртуозным наводящим вопросам моряка паренек шаг за шагом выдал нужные секреты, среди которых затесалось и подробное досье на Короля Эльфов Сонясолема.

Что же касалось прямого поглощения Потусторонних характеристик или сырых материалов ради возвышения, подобные безумства отнюдь не были редкостью. На заре веков, когда стройной системы эликсиров еще не существовало в природе, пращуры человечества отчаянно шли на такие шаги ради обретения сверхъестественной мощи. Увы, выживала лишь жалкая, благословленная фортуной горстка. Они и становились первыми Потусторонними, избежав участи превратиться в пускающих слюни монстров, спятивших мясников или просто кровавое месиво из разорванной плоти.

Шансы на успех в подобной русской рулетке болтались на уровне одной тысячной, а то и десятитысячной доли процента. Немудрено, что с появлением выверенных рецептов никто в здравом уме больше не совался в эту гибельную петлю.

'Выходит, Кавитуве в свое время дьявольски подфартило… Ну, не стоит сбрасывать со счетов и ее исполинскую, звериную живучесть… Впрочем, на интеллекте эта мутация сказалась не особо. Разума хватило лишь на то, чтобы дурить головы туземцам да вымогать молитвы. Тварь ведь так и не просекла, что на острове Симим тоже припрятаны эльфийские руины, намертво связанные с ее собственной берлогой…

И стоило Летисии с ее сворой умыкнуть «Книгу Бедствий», как те катакомбы начали рушиться. Это запустило цепную реакцию, ударившую по логову Кавитувы и окончательно добившую дышащую на ладан змеюку? Железобетонная логика! Это блестяще объясняет, с какой стати авантюристы так играючи сорвали куш: там попросту не было ни души, ни повстанцев, ни фанатиков. Лишь когда запахло жареным, до Кавитувы дошло, что оба комплекса неразрывно связаны'.

Опираясь на эту стройную теорию, Клейн одну за другой закрывал все зияющие бреши и нестыковки в деле.

В том числе и главную загадку: почему бьющийся в предсмертной агонии «Морской бог» так и не переселился ни в кого из своей верной паствы? Подобный ход мигом бы решил все проблемы и свел риски к нулю. Учитывая ту первобытную жестокость, которой славился Кавитува, он был просто обязан пойти на этот шаг не раздумывая.