Его наджи согласно зашипел, вновь показывая зубы. Таран выскользнула из-за моего плеча и ринулась в морду Рамаля. Только чудом я успела ее перехватить, и острые зубы клацнули в волоске от моих пальцев. После этого песчаный кот, наконец, убрался с моей кровати.

Я не удержалась и вздохнула с облегчением.

– Не любишь котов? – неожиданно спросил Пятый.

– При чем тут коты? – не поняла я. – Это ваш наджи… и у него странная магия. Неприятная.

– У него истинный “свет”, – оскорбился герцог.

Стоило промолчать, но я не смогла отказать себе в удовольствии, потому призналась:

– Темный свет мне нравится гораздо больше. А этот холодный… фу!

Я выразительно поморщилась, и кот обиженно оскалился. Кажется, его хозяина еще никогда так не оскорбляли… Но Пятый не стал метать громы и молнии, только с сожалением покачал головой:

– Ты и сама не понимаешь, что несешь… – После этого герцог поднялся и добавил: – Что ж, когда задумаешься о будущем, используй кольцо.

Стоило ему закрыть за собой дверь, как она едва не вылетела из косяка. В палату ворвался Дан. Я втянула голову в плечи. Но куратор неожиданно спокойно притворил дверь и раздраженно бросил:

– На минуту отлучился, и этот змей тут как тут. Что он сказал тебе?

– Ничего нового, – пожала плечами я, разглядывая свои руки. А затем собралась с духом и выдала: – Прости.

Дан опустился на стул, который только что занимал Пятый, и мотнул головой:

– Пустое… Нужно было отказаться от задания Рэйна. Я не сдержался. Тебя просто опьянила сила. Стоило это предусмотреть. – Затем он подался вперед, заглядывая мне в глаза, и неожиданно добавил: – Твоя магия – как глоток воды после нескольких лет в жаркой пустыне.

От этого признания сердце пустилось вскачь. Не знаю, куда бы завел нас этот разговор. Но Сильвестр вспрыгнул на постель и проворчал:

– Долго вы будете тут рассиживаться? Нужно вернуться в общежитие. У нас к тебе пара вопросов…

Я лихорадочно начала перебирать в голове свои прегрешения. Что могло случиться, пока я была без сознания?

– Каких вопросов? – спросила я.

Дан бдительно огляделся и ответил:

– Позже. Сейчас нам нужно вернуться в академию. Палван предупредил лекаря, что ты здорова и можешь покинуть госпиталь.

Я посмотрела на больничную пижаму и скептически хмыкнула. Сильвестр категорично заявил:

– В комнате переоденешься. Идем.

Тут меня прошиб холодный пот. До меня вдруг дошло, что могла заметить помощница лекаря, которая переодевала меня… Этот рисунок в виде пальмы! Неужели спрашивать будут об этом?

– Идем, идем! – поторопила меня Таран.

Я снова подумала, что бабочка стала на удивление привязана к своему старшему товарищу. Но возражать не стала. Безропотно поднялась с постели и замерла рядом с Даном, обреченно глядя ему в глаза.

Тот не сказал ни слова, только молча коснулся кольца. Стоило нам оказаться в моей комнате, как желудок напомнил о себе. Куратор открыл рот, чтобы заговорить, но я жалобно протянула:

– Есть хочу… – Дан удивленно заморгал, а я решила закрепить успех и вздохнула: – В столовой, наверное, уже ничего не осталось. И все повара спят, не допросишься…

Поколебавшись, куратор оторопело произнес:

– Переодевайся. Попробую чего-нибудь раздобыть.

И – о, чудо! – он снова коснулся своего кольца и даже забрал с собой Сильвестра.

Пользуясь моментом, я стянула с себя больничную пижаму и оглядела плечо. Пальмовый лист чуть выше локтя никуда не исчез и оставался достаточно четким. Я не сдержалась и застонала. Наверняка медсестры доложили об этом Дану. Но, если у него есть вопросы, значение этого символа на моем теле никто не понял? Или…

Про другие варианты не хотелось даже думать. Я начала поспешно натягивать свою пижаму, когда Таран подала голос:

– Какая разница, узнал он или нет? Тебе же нравится Дан.

Я возмущенно посмотрела на свою наджи и выпалила:

– Ничего подобного!

Но прозвучало это настолько фальшиво, что я сама удивилась.

Бабочка перепорхнула на мою подушку, а я помчалась в умывальную. Большая часть адептов уже легли, поэтому я никого не встретила. На обратном пути я старательно обдумывала, как бы отложить разговор с куратором, но так ничего и не придумала.

Когда я проскользнула в свою комнату, то обнаружила, что мой учитель уже вернулся. Учебники были сдвинуты в сторону, и на столе стояла тарелка с уже знакомой едой. Жаренное на огне мясо, тонкие ломтики сладкого картофеля в панировке, лепешка с острой начинкой. Именно это мы ели в Священную ночь.

Я обескураженно спросила:

– Вы что, заставили бедного старика готовить ночью?

Следом просилось “ради меня”, но этого я сказать не решилась. Только смущенно перевела взгляд на Сильвестра, который намывал уши, растянувшись на моей подушке. И вдруг обнаружила, что рядом с кроватью лежит скатанный матрас.