— Вот это да! Поздравляем, Адам! Значит, у вас теперь трое детей?

— Да… трое. И для меня они все равны…

По драматургии момента я должна была сейчас скатиться по гладкому кафелю на пол и начать рыдать, но, кажется, титулованные предки дают мне какую-то силу. Выпрямив спину, дрожащей рукой вытираю слезы и иду к дочке.

Все равны… Для него все равны…

Меня он любил меньше, чем Ирину. А дети все равны…

Тяжелые мысли превращают мое сознание в хаос.

Во взрыв, от которого все человеческое во мне умирает.

И… в пустошь.

— Мама… — хнычет Лия.

— Я здесь, — отвечаю чужим голосом и устраиваюсь рядом.

Может быть, это и неправильно, допускаю… Глупо… Банально.

Но…

Я ему ее не дам. Никогда не дам, потому что не смогу понять, как чужие дети и свой собственный ребенок могут быть равны. Как так можно?..

Выиграю все суды, уеду далеко-далеко, спрячу.

Буду мстить...

И, выкарабкавшись из своего ничтожного состояния, а потом оказавшись с Адамом Варшавским в одной комнате, никогда не спрошу его: «За что?»

Нет, черт возьми.

Сделаю все так… что он сам меня об этом спросит.

Глава 5. Катерина

Следующее утро выдается на редкость солнечным. Я без энтузиазма влезаю в черное обтягивающее платье, забираю вьющиеся волосы в высокую небрежную прическу и пытаюсь «нарисовать лицо» с помощью легкого сияющего тона и грима для корректировки синяков, который мне подарили девчонки на одном из последних проектов еще в Москве.

Лия ведет себя прекрасно. Моя воспитанная, умная не по годам девочка будто бы все помнит: где расположена гостиная и как по внутренним коридорам Шуваловского поместья перейти из одного крыла в другое, хотя, когда мы уезжали, ей не было и двух.

Наверное, это и есть та самая генетическая память, плавно перетекающая из поколения в поколение?..

Ведь я с рождения росла в этом прекрасном доме, а мой отец часто бывал здесь на каникулах, так как семья Павла Константиновича использовала Шувалово как летнюю дачу.

Кроме того, мой прадед Константин Леопольдович, кстати говоря, двоюродный брат той самой балерины Анны Шуваловой, повстречал любовь всей своей жизни — знаменитую поэтессу Лилю Бельскую — именно в этих исторических стенах на торжественном балу в честь годовщины правления царя Николая II.

Конечно же, сейчас у поместья статус объекта культурного наследия, да и отец относится к памяти нашей семьи чрезвычайно ответственно: несет расходы на содержание дома и выполняет охранное обязательство по нему.

— Лия! — кричу, едва поспевая за маленькой егозой. — Пойдем скорее к Инге Матвеевне. Мы проспали завтрак. Твоя бабушка будет недовольна.

— Почему, мамочка? — останавливается дочь.

— Потому что в нашей семье есть традиции, которым мы должны следовать, — объясняю дочке и беру ее за руку. — Если кто-то живет или гостит в доме, он обязан спуститься к завтраку ровно в восемь тридцать и прибыть к семи вечера на ужин. Такие правила, птенчик!..

Лия с интересом слушает и застенчиво прячет ладошки за спиной, когда заходит в просторную, светлую кухню, где всегда пахнет чем-нибудь вкусненьким.

— Катенька, — улыбается наша управляющая, поднимаясь из-за стола для персонала. — Как же я скучала.

— Инга Матвеевна…

Я не сдерживаюсь и тепло обнимаю стройную пожилую женщину в белоснежном переднике. Своих чувств не стесняюсь, хотя горничные смотрят странно и даже переглядываются.

— Как же я по вам скучала, Инга Матвеевна!

Она, поглаживая меня по голове, по-доброму смеется:

— Скажете тоже, Катенька. Скучали по прислуге…

— Вы не прислуга. Вы для меня — родной человек, — умиротворенно вздыхаю.

Отстраняюсь и замечаю, как она краснеет.

— Мы скучаем не по людям, а по своему ощущению рядом с ними. Сдается мне, вы просто редко бывали сытой за эти два года, — журит шутливо, разглядывая мою постройневшую фигуру. — Я приготовила вам блины. Ваши любимые — с медом и сметаной. А… наша маленькая леди с чем предпочитает?

— С шоколадной пастой, — важно отвечает Лия. — И бананом, если можно. Мамочка всегда так делает, — добавляет смущенно.

— Какая она замечательная, Катерина! Чудесная, смышленая. Мой внук в этом возрасте говорил неразборчиво, а у твоей дочки такая поставленная, осмысленная речь.

— Да, — не без гордости соглашаюсь. — В детском саду тоже этому удивляются. Занятия у логопеда — не наша история.

— Сейчас мы вам все приготовим. Наташа!.. — кивает управляющая любопытной горничной, не сводящей с нас взгляда. — Давайте быстро накроем в малой столовой для Катерины Антоновны и Лии. Буквально десять минут… — ласково улыбается мне.

— Не торопитесь, пожалуйста. Мы пока прогуляемся в саду.

Обойдя дом с южной стороны, выходим на дорожку и сталкиваемся с моей младшей сестрой, по всей видимости, заканчивающей пробежку.