А в пещерах запах дыма то ли развеялся, то ли впитался в камень.

В остальном всё было по-прежнему. Коридоры. Лабиринты.

Зал. Каменное крошево плотным слоем на полу. И на нём уже виднеются пятна то ли мха, то ли лишайника. Они чёрные, с красноватым отливом, и Николя задерживается, склоняясь над особо крупным.

– Ничего не трогать! – Тимоха успевает перехватить руку. – Здесь любое растение может оказаться ядовитым.

– Да. извините.

Николя смущается. И косится на меня.

– Если вам что-то нужно, скажите, – Тимоха смягчается. – Мне или Савелию. Он будет рад помочь…

– Образцы. Я вот захватил с собой…

Кофр находит место на полу, и из него появляются колбочки с плотно притёртыми крышками.

– И что собирать?

– Всё, что видите. Камни. И это вот создание… и другие, какие будут. Кость! – уж не знаю, как Николя разглядел эту черепушку, которая с белыми камнями практически сливалась, но сейчас он опередил Тимоху, мигом забыв о том, что было сказано. – Череп! Это череп!

Тимоха вздохнул, но отбирать не стал. Явно не счёл опасным.

– Надо же…

– Там много костей, – произнёс Мишка. – На той стороне. В лаборатории. В ящике. И черепа тоже есть. Разные.

– Да?! надо будет забрать. Обязательно. Это… это…

Я ощутил шевеление внутри. Как будто газировки перебрал. И теперь газы, скопившись внутри, грозили вырваться.

Тени.

Тьма скользнула на камни, распластавшись поверх них чёрным ковром, а уж на него и плюхнулся Призрак.

– Стоять! – я успел повиснуть на руке Тимохи. Не знаю, что он там собирался делать, но явно не для рукопожатия ладонь протягивал. – Это свои. То есть мои. Призрак и Тьма. Призрака ты должен помнить.

– Помню. Он был… поменьше.

Ну да.

Конкретно так.

И пусть я выпил той пакости немного, но и этого хватило. Призрак не просто вырос, он словно плотнее сделался. И форма стала чётче. Пёрышки на шее, крылья эти, которые он подобрал и свернул хитро. Клюв поблескивает, и щёлкает, норовя захватить пальцы. И уже когда я запускаю руку, чтобы погладить, то чувствую натуральную шелковистость перьев.

И Призрак присвистывает, щёлкает, ухает, точно спеша рассказать сразу и обо всём.

– А Тьму… ну, она появилась уже позже, когда ты приболел. Но она славная.

Чёрное покрывало собралось в более компактное чёрное облако. Она не спешила ластится, скорее я ощущал некоторую настороженность. Правда, не по отношению ко мне. Связь была прочной и нападать тени явно не собирались.

– Славная… – произнёс Тимоха презадумчиво. – Очень… у тебя их две?

– Ага.

Вроде же говорил. Или нет?

Выходит, что запамятовал. Нет, оно можно понять, потому что и без этого хватало новостей.

– И каково это? – уточнил Тимоха, присаживаясь на корточки. Трогать их он не пытался, но разглядывал с немалым интересом.

– Отлично. Больше теней. Больше возможностей…

– И больше нагрузки, – Тимоха покачал головой. – Даже одна взрослая тень… даже та, которая тебя приняла и признала, она всё одно невольно тянет силы и давит на разум. Они не люди…

– Это я уже понял. Но без неё мы бы не выжили. Без них.

И не только мы.

– Это невероятно! – голос Николя заставил Тимоху замолчать. Вряд ли он бы поверил, скажи я, что справлюсь. – Вы только взгляните! Это не просто череп, это… этот череп принадлежит человеку! То есть он невероятно близок, хотя есть некоторые различия, но главное – другое. Главное, что оно… оно из этого мира, вы понимаете?

– Нет, – честно ответил Тимоха, которого вид черепа совершенно не впечатлил.

– Это свидетельство наличия здесь разумной жизни! Или околоразумной! Это всё меняет! Радикальным образом…

Далеко не для всех, но не мне разбивать чужие иллюзии. Я коснулся пальцами Тьмы. Облако было одновременно и мягким, и колючим.

Как… стекловата?

Пожалуй.

Тьма ответила ощущением радости и удовольствия. Ей тоже нравилось внимание? Похоже на то.

– И подтверждает необходимость исследования мира, создания…

– Эй, – в пещеру заглянул Шувалов, поморщился и отступил на шаг. – Вот… исключительно из дружеского расположения, которое я к вам испытываю. Настоятельно не рекомендовал бы находиться здесь долго.

И нос зажал пальцами.

Я принюхался, но ничего-то этакого не уловил.

– Не имею представления, что здесь было, но подобные эманации характерны для мест, где происходили массовые жертвоприношения, – Шувалов говорил на диво гнусавым голосом. И продолжал пятится. – Фон создаётся совершенно особый, ни с чем не спутаешь. А здесь он выражен намного отчётливей… что бы тут ни стояло, вы правильно сделали, разрушив это.

– Но… – Николя явно не желал расставаться с черепом. – Как же… тут…

– Поверьте, там где приносились жертвы и не от случая к случаю, а постоянно и… да, довольно долго, – он всё-таки убрал пальцы от носа и сделал длительный глубокий вдох. – Там не может появиться ничего хорошего.