– Боюсь, ваша сила пока под вопросом, – откликнулся Шувалов с очаровательной улыбкой. – А без помощи того, кто не единожды показывал свои… способности, скажем так, я не рискну работать. И так во многом будем полагаться на удачу.

Последним из машины выбрался Николя.

И тоже с кофром, который Мишка хотел забрать, но целитель покачал головой. С прошлой нашей встречи он ещё сильнее осунулся и похудел. Костюм сделался ему велик, и потому выглядел Николя несколько несуразно. Вот только никто и не подумал улыбаться.

– Я бы вообще предпочёл отложить всё на недели две-три, – произнёс он сухо. – Вы, Карп Евстратович, далеко не в лучшем состоянии. Да и я сам…

– Времени мало, – Карп Евстратович вытащил часы, будто именно они показывали то самое, уходящее время. – Да что там, его почти и не осталось уже.

Тик-так.

– Что ж, тогда не будем затягивать…

– Ироды! – дверь приоткрылась, но соседка так и не посмела выглянуть. – Язычники!

Странно, что Михаил Иванович не счёл нужным явиться. Хотя у него там свои дела, свои вопросы. И свои сложности, надо полагать.

В подвале всё так же воняло. И ёкнуло сердце, когда я приложил раскровавленную ладонь к стене. Откроется или нет? А вдруг механизм сломался? Или те, кто приходил к Мишке, сломали его? Потом уже, позже? Что мешало им вернуться и…

Снова запах.

Смесь гари, тлена и иного мира.

И лампа под потолком вспыхивает. Свет заполняет комнату, которая казалась довольно просторной, но не для такого количества людей.

Я потянул Метельку, и мы отошли в сторону, позволяя осмотреться.

Мишка встал рядом.

– Как ты? – тихо спросил я. – Вижу, имидж сменил.

– Что?

– Одежду. Внешность.

– А… да… и документы тоже.

– И кто ты теперь?

– Михаил Иванович Айты. Это тайное имя матушки. Его даёт шаман, когда дитя входит в возраст. До того имени нет, есть лишь прозвище. Пока нет имени, дети как бы не живут, а значит, и для злых духов они не интересны, зато духи рода могут их защищать. А вот позже, потом уже, шаман уводит дитя в горы и даёт ему первое, тайное, имя. И оно известно лишь самым близким. Это имя связано с душой.

Красиво.

И верю, что действительно связано.

– Для всех есть и второе. А когда она вошла в род Воротынцевых, то взяла и третье. Но эти имена – просто слова. А то… я подумал, что будет правильно.

– Необычно, но да. Правильно. И звучит. Род Айты.

– До этого ещё далеко, – Мишка скрестил руки на груди.

– Но возможно?

– Да. Сейчас служба и вправду открывает возможности. Но…

И закрыться они могут, если Государь вдруг передумает идти в светлое будущее. Или не передумает, а, скажем, погибнет.

Может такое случится?

Может.

Ещё как может, потому отчасти мы и тут.

– И как служба?

– Пока не разобрался, слишком много всего. И я присматриваюсь, и ко мне, но точно интересней, чем в мастерской. В мастерской некромантические обряды не проводят.

Вот и я думаю, что у него получится.

– Она умерла не здесь, – голос Шувалова прозвучал на удивление громко, как если бы ему тоже было тесно в этой комнате. – Надо дальше.

– Дальше – совсем та сторона.

– Не важно. Связь есть, но… здесь что-то другое. Мешает.

Он поморщился и, осмотревшись, положил свою ношу на кровать. Закрыл глаза, развёл руки, точно нащупывая что-то в воздухе.

Вдох.

И выдох.

– Граница… заперта… запрет. Защита? Возможно, здесь ставили защиту.

Логично, что-то, что не позволило бы тварям с той стороны пробираться на эту.

– Там… не полынья, врата, – сказал я.

И Тимоха увидел.

Или Буча?

Главное, что и они никуда не делись. То есть тот, кто приходил за Мишкой, не сумел закрыть? Или не умел? Или их вообще нельзя было закрыть? Может, это сперва полынья появилась, а уже потом, вокруг неё, дом с лабораторией?

Хотя… стыкую сову с глобусом, а на результат оно не влияет.

– Метелька, тут останешься, – я сказал это тихо. И на обиженный взгляд пояснил. – Просто мало ли, вдруг эта дура полицию позовёт. Или не полицию, а людей с вилами там… или ещё что. Да и вообще. Чую, не стоит ждать, что всё пройдёт по плану. И если вдруг нет, надо, чтобы кто-то остался и позвал на помощь. Или хотя бы Таньке позвонил.

Он кивнул.

Хотя всё равно обиделся. И не столько на меня, потому что понимал, что я прав, сколько на обстоятельства. И на то, что он самый слабый.

И вообще на всех и сразу.

Бывает. Но обида – это ничего. Главное, чтобы следом не полез.

На той стороне ничего-то с моего прошлого сюда визита и не изменилось.

– Прошу, – Шувалов вытащил изящного вида очки, которые протянул Николя, а потом и Карпу Евстратовичу. – Экспериментальная разработка. На пару часов хватит. Но, Карп Евстратович, когда я поставлю круг, вам придётся их отдать. И все артефакты тоже. Они мешают устанавливать связь.