Оставив Булыжника изучать коридор, я прошел в главную комнату и принялся оценивать масштаб вчерашнего погрома с профессиональной точки зрения. Деревянные полки валялись в углу. Я подошел к стене и осмотрел отверстия. Бетонная кладка выдержала, а вот пластиковые дюбели и саморезы вырвало с корнем.

Работа предстояла нехитрая. Я достал из ящика плоскогубцы, вытащил из досок погнутые старые саморезы, затем подобрал в своем запасе новые, более толстые и длинные шурупы, вбил в старые отверстия в бетоне деревянные чопики для надежности и начал собирать конструкцию обратно.

Тяжесть молотка в руке, скрип самореза по дереву, да и простая работа успокаивала. Я всегда любил работать руками, потому что в такие моменты все мысли уходят прочь, позволяя отвлечься. Берешь сломанную вещь, прикладываешь усилия, и она снова становится целой и полезной.

Вернув полки на законное место и намертво притянув их к стене, я проверил конструкцию на прочность, навалившись на нее всем весом. Держит намертво, но надо будет сказать, чтобы всяким эльфам по ним снова скакать не разрешала.

Следом я перебрался в тамбур, где на полу валялась металлическая вешалка для верхней одежды, которую вчера снесли выбегающие рейнджеры. Полоса металла был согнута дугой, а крепежные ушки вывернуты наизнанку.

Я положил вешалку на бетонный пол, взял плоскогубцы и принялся отгибать металл в исходное положение. Затем вооружился молотком и начал короткими и точными ударами выстукивать лист, выпрямляя вмятины. Звон металла разносился по всему бункеру, но я не обращал внимания, полностью сосредоточившись на процессе. Выровняв крепления, я приложил вешалку к стене и закрутил новые саморезы.

Закончив с ремонтом, я взял в углу веник и подмел бетонную пыль и мелкую стружку, чтобы не оставлять после себя грязи, потому что хороший мастер всегда убирает свое рабочее место. Я когда молодым в цеху на смене работал, всегда так заведено было. Смену закончил? Убери за собой и передай следующим все в чистоте и порядке, а иначе каждый вот так срач оставит, и что потом? А ничего, никакой работы не будет.

Наира все это время возилась на кухне. Оттуда доносились звуки переставляемой посуды и просто одуряющий запах печеного теста. Она не видела, что именно я делаю в комнате и тамбуре, и сомневаюсь, что даже слышала.

Я забросил инструмент обратно в ящик, вытер руки о штаны и направился к кухонному проему.

— Принимай работу, хозяйка! — громко позвал я.

Эльфийка тут же выглянула из кухни. Поверх облегающей майки на ней теперь красовался светлый фартук. На правой скуле у нее отчетливо белело пятно муки, придавая ей какой-то невероятно уютный и домашний вид. Она вытерла руки о полотенце и вышла в главную комнату.

Ее взгляд скользнул по стене, где вновь висели полки. Она подошла ближе, замерла и прямо ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Ты… ты правда ЭТО ВСЕ сам сделал?! СВОИМИ РУКАМИ? — она повернулась ко мне с таким видом, словно я только что воду в вино превратил, а не просто полки повесил на место.

Я тяжело вздохнул, чтобы сдержаться и случайно не озвучить любимую нецензурную поговорку нашего бригадира времен институтских стройотрядов про то, что руки у меня не под этот самый заточены, и чем именно делается плохая работа, а чем хорошая.

— А как, по-твоему, я это еще мог сделать, если не руками? — я усмехнулся. — Ногами, что ль?

— Поверить не могу… нет, ты серьезно? — она подошла к полкам вплотную и провела кончиками пальцев по ровной доске, словно проверяя, не иллюзия ли это. — Может, ты волшебник какой-нибудь, а?

— Ловкость мужских рук и никакого мошенничества, — ответил я, скрестив руки на груди и чувствуя вполне заслуженную гордость.

Наира прошлась вдоль полок, проверила крепления, а затем ее взгляд упал на коридор, ведущий в тамбур. Она быстро шагнула туда и замерла перед стеной.

— Ты и вешалку починил! И выпрямил ее! — ее голос зазвенел от восторга.

— Угу, — я подошел следом и критически осмотрел свою работу. — Правда, у меня нет болгарки или напильника, чтобы ее отшлифовать и закрасить. Она выглядит слегка помято после выпрямления, следы от молотка и плоскогубцев остались на краске, но… думаю, и так сойдет за неимением ничего лучше. Куртки держать уж точно будет.

— Да ты шутишь что ли?! Она как новая! — Наира повернулась ко мне, и ее глаза буквально сияли.

Как новая… Кажется, для эльфийки совершенно не имели значения мелкие следы от молотка, царапины от губок плоскогубцев и то, что металлическое крепление, мягко говоря, выглядело не ахти, словно его какое-то лесное чудовище пожевало и выплюнуло.

— Рад, что тебе нравится, — я слегка поклонился, принимая похвалу.

Наира повернулась ко мне полностью, приложив руки к груди. От тепла духовки и суеты на кухне ее лицо слегка разрумянилось, и сейчас она выглядела настолько искренней, что у меня внутри что-то екнуло.

— Спасибо большое, — она мило улыбнулась, и эта улыбка была по-настоящему теплой. — Ну что, — сказала Наира, чуть склонив голову набок. — Дать тебе попробовать мой пирожок?