А затем я вспомнил, что такие процессы происходили даже в моем старом мире. В некоторых регионах и странах договорные браки цвели буйным цветом, и никого не волновало желание самих молодых. Так что я вовремя прикусил язык и не решился высказываться вслух про дикость эльфийских нравов.

— Ясно, — я почесал заросший щетиной подбородок, обдумывая ситуацию. — И что, думаешь, они действительно пришли, чтобы попытаться украсть тебя со смотровой вышки и утянуть домой?

— Судя по тому, что сказал один из рейнджеров — да. И очень вероятно, что придется ждать другую бригаду, когда им станет известно, что эта пропала.

Она принялась нервно ходить взад-вперед по замусоренной комнате, скрестив руки на груди. Стекло противно хрустело под ее ботинками, и это мельтешение начало меня раздражать.

Я поднялся с кресла, на что Ночес тут же недовольно мявкнул, возмущенный тем, что его лишили теплой лежанки. Я аккуратно снял кота, положил его на сидение и принялся наводить порядок. Поднял перевернутый столик, поставил на место тяжелую тумбу, после чего пошел в сторону кухонного уголка и нашел там в углу веник с совком.

— Что ты делаешь? — спросила Наира, остановившись и глядя на меня так, словно не верила своим глазам.

— Как и сказал, — ответил я, сметая битые колбы и сухую траву в одну кучу. — Прибираю бардак.

Героически вздохнув, эльфийка молча присоединилась к уборке. Она нашла тряпку, вытерла пролитый чай, затем принялась расставлять уцелевшие предметы по местам. Бу тоже не остался в стороне. Наш каменный друг ходил рядом, складывая крупные черепки, обломки пластика и прочий мусор, после чего выбрасывал их в мусорное ведро. Смотреть на то, как глыба горной породы уборкой, было забавно, но помощь лишней не бывала.

Через час с небольшим все было завершено. Мы вынесли мусор, протерли полы, и в бункере стало почти так же уютно, как раньше. Осталось только замазать шпатлевкой следы от пуль на бетоне, и помещение будет как новенькое.

— Ну вот и все, — ответил я, отряхивая руки ладонью об ладонь. — А вы боялись. Траву новую срежешь в лесу, развесишь все как было раньше. Вот только… — я посмотрел на обломанные полки, которые сиротливо лежали в углу вместе с вырванной с корнем вешалкой из тамбура. — Это я смогу починить, но уже не сегодня. Завтра принесу инструмент, забью новые крепежи и повешу.

— Починишь? — она посмотрела на меня так, словно никогда в жизни не видала мужчину, который что-то чинил своими руками. — Что, правда? И полки на место поставишь?

— Ну, да… — ответил я, почесывая затылок, искренне не понимая ее реакции. — Что такого-то?

Я действительно не видел причины для такого искреннего удивления, поскольку в моей прошлой жизни такие вещи были абсолютной обыденностью. Отвалилась ручка на дверце шкафа? Взял отвертку и прикрутил на место. Потек кран на кухне? Взял разводной ключ, поменял прокладку и затянул. Сорвало смеситель? Перекрыл воду, сходил в магазин сантехники, купил новый и заменил за полчаса. Ничего сложного, обычная ловкость мужских рук и никакого мошенничества.

Но потом до меня дошло. Я ведь сейчас нахожусь в теле молодого имперского аристократа, который вырос в богатом поместье с кучей прислуги, а затем сразу ушел в армию. Скорее всего прежний Егор в жизни молоток в руках не держал, и для Наиры мое предложение звучало так же дико, как если бы я вызвался перепрограммировать сервер Министерства обороны.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась, и вся ее недавняя нервозность куда-то испарилась. — Что я могу для тебя сделать за это?

Молодой и напичканный гормонами организм тут же весьма однозначно намекнул, чем привлекательная эльфийка может расплатиться за услуги мастера на все руки, но я сразу же придавил глупые юношеские вожделения старческим опытом. Нам сейчас только служебных романов с чужими невестами не хватало для полного счастья.

— Да что-нибудь вкусное приготовишь, — ответил я, отгоняя лишние мысли. — Пироги печь умеешь? С капустой вот. Давно домашнего не ел.

— Пироги? — она приложила указательный палец к подбородку и посмотрела в потолок, словно там был припрятан кулинарный рецепт, который надо было срочно посмотреть. — Да, когда-то делала давно, мама учила. Но я их сто лет не делала.

— Не может быть, максимум пятьдесят. Тебе самой всего девяносто пять, — резонно заметил я.

Она закатила глаза, звонко цыкнув языком.

— Ну хорошо, лет пятьдесят не делала. Доволен?

Я беззвучно рассмеялся, подходя к выходу, подбирая куртку с пуфика.

— Бу, пошли домой. Ночес, хватит дрыхнуть!

Кот приоткрыл янтарный глаз, посмотрел на меня, после чего лениво и неспешно встал. Он картинно вытянул передние лапы, потягиваясь и с наслаждением вгоняя когти в мягкую обивку кресла, а затем так же неспешно спрыгнул на пол и двинулся в мою сторону.