— Он вполне мог бы им быть, насколько понимаю. Он правит в отсутствие Маммона. Он хотел забрать тебя, Марго. Я сказал ему, что ты ничто, чтобы скрыть правду, потому что если бы он знал… — он замолчал, обрушив на меня всю силу своего взгляда. — Если бы знал, что я влюблен в тебя, то позаботился бы о том, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Замерла, разинув рот, глядя на него, на слова, которые никогда не хотела слышать.

— Возьми свои слова обратно, — сказала я, покачав головой.

— Я стараюсь! — Вельзевул рявкнул. — Пытаюсь сказать тебе, что лгал ему. Если бы знал, что ты нас подслушала, никогда бы не позволил тебе уйти вот так, — сказал он, сделав шаг ко мне, на который я ответила отступлением.

— Другая часть! Возьми свои слова обратно! — закричала я, обнимая себя за живот. Бабочки, порхающие там, были полным предательством самой себе, неразумной мыслью, что могу это получить. — Возьми свои слова обратно.

— Певчая птичка, — сказал он, его голос дрожал, когда быстро сократил расстояние между нами. Отстранил мои руки от живота, переплел свои пальцы с моими и прижал их к своей груди. Сжал мои руки, эта хватка была успокаивающей, даже когда он посмотрел на меня и сглотнул. — Я не смог бы вернуть свои чувства, даже если бы хотел. Ты проникла в мою душу и оставила на мне свой след.

Мои губы задрожали, осознание ситуации заставило мое сердце треснуть в груди. Это было похоже на кровоточащую, зияющую рану, словно она пронзила меня до костей. Я хотела, чтобы его слова были настоящими, чтобы в них была правда, а не просто манипуляция моей магией, заставившая его поверить в них, но это заставило меня усомниться в том, что поняла о его неуязвимости.

Без магии это было невозможно.

— Я пела. В аду. Пела, чтобы попытаться спасти тебя, — сказала, впиваясь пальцами ему в грудь, произнося эти слова. — Это не ты. Ты не имеешь в виду это, и однажды ты проснёшься и возненавидишь меня за то, что я отняла у тебя твою волю.

Он вздохнул, улыбаясь мне сверху вниз.

— Я архидемон, Марго. Твоя песня на меня не действует, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Она может усиливать уже существующее влечение, но есть огромная разница между тем, чтобы считать тебя потрясающе красивой, и тем, чтобы любить тебя до глубины души. Похоть — не мой грех. Я настолько преисполнен обжорства, что твоей песне негде пустить корни.

— Не понимаю, почему ты ничего не сказал до Второго Круга. Ты ненавидел мой род так же сильно, как я боялась твоего, — сказала, глядя на него. Подняла подбородок, выпятила грудь, будучи уверенной, что это тоже очередной обман.

— Ты не была готова это услышать. Не была готова принять тот факт, что, может быть, кто-то там, за этими высокими стенами, увидел меня насквозь и готов был перелезть через них, чтобы оказаться по ту сторону вместе с тобой. Знаю, что это правда, потому что я тоже не был готов. Упустил признаки собственной неуязвимости, и только когда Амелия указала мне на мою глупость, то понял правду. Буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла, что я здесь не только из-за твоей песни. Не собираюсь тебя бросать, — сказал он, и самодовольное выражение лица исчезло с моего лица.

Я хотела всё отрицать — хотела сказать ему, что обвинять меня — это отговорка.

Но был ли он неправ?

Несколько дней назад высмеяла бы его и выгнала из города, если бы он заявил, что хочет быть со мной из-за того, кто я есть, а не из-за волшебства моей песни. Но теперь…

Теперь смотрела на него, внимательно обдумывая его слова. Я всё ещё не была готова принять это как правду, потому что что, если это правда? Что, если он меня любит?

Способна ли ответить ему взаимностью теперь, когда мои оковы разорваны?

Трепет в животе говорил «да», и мне хотелось подрезать этой чертовой твари крылья и заставить ее замолчать.

— Не жду от тебя ответа, певчая птичка, но тебе нужно было знать, почему я был готов солгать Мефистофелю. Тебе нужно было узнать правду, прежде чем мы продолжим идти по этому пути вместе. А теперь пойдем за моей чертовой косой и убираемся отсюда к черту, — сказал он, взяв меня за руку, когда мы выходили за дверь. Мы прошли через поместье Гнева, словно провел здесь очень много времени.

Знала о нем одновременно так мало и так много, и мне предстояло наверстать упущенное за столетия истории, если я хотела понять его полностью.

Это казалось непреодолимым, и все же меня не покидало ощущение, что все эти детали не имеют значения. Что бы они ни раскрыли, он все равно останется Вельзевулом.

А я все равно буду стоять здесь и влюбляться в него.

34

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Марго заплатила свою цену Гневу и прошла испытание, защищая себя и меня от душ, пытавшихся нас убить, и Сатанус был слишком рад разрешить ей покинуть его круг, когда мы забрали у него мою косу.