У него не было ни единого шрама, его тело было совершенно свободно от ран и каких-либо признаков того, что он был так тяжело ранен. Мои запястья были не без следов, кожа вокруг них была воспалена и раздражена от того, как оборвались веревки.

Взгляд Вельзевула скользнул по ним, в этом взгляде читался вопрос, на который я отказывалась отвечать. Воспоминания о том, как Амелия рассказывала ему о том, что меня связали, были смутными, но его взгляд был теплым и понимающим.

— Как? — спросил он, озвучивая вопрос, которого надеялась избежать. Признаться в своих чувствах, признать, что я больше не в ловушке своего бесчувственного цикла, — это было не то, к чему была готова.

— Это случилось, когда ты умирал, — призналась, поморщившись, потому что даже это казалось слишком близким к признанию. Я не знала, что делать с новыми чувствами, которые кружились внутри меня, с теплом, которое чувствовала каждый раз, когда он смотрел на меня.

Не знала, как со всем этим справиться.

Вельзевул кивнул, на его лице появилась понимающая улыбка.

— Я буду здесь, когда ты будешь готова впустить меня, певчая птичка, — сказал он, подойдя ближе и нежно прикоснувшись губами к моему лбу. Это согрело меня сильнее обычного, проникло в самое сердце и вызвало мурашки по коже.

Как я могла прожить свою жизнь, ни разу не почувствовав этого?

— Где моя коса? — спросил он, отступая назад и оглядывая комнату, словно пытаясь собрать все кусочки пазла. — Как ты меня сюда привела? Насколько помню, мы всё ещё были на пути между пропастями душ.

Я сглотнула, сжимая руки, и внимательно посмотрела на него. Не знала, как воспримет эту новость, и, честно говоря, она меня нервировала.

— Сатанус забрал твою косу, когда спасал тебя из пропасти, — сказала, поморщившись, когда его мышцы словно застыли на месте.

— Сатанус вытащил меня? — спросил он тихим голосом. Его тело было напряжённым, плечи высоко подняты, когда сокращал расстояние между нами. Обхватил мои щеки руками, пристально глядя на меня сверху вниз. — Он меня сюда тоже привел?

Я сглотнула, кивнув в знак согласия.

Его глаза содрогнулись и закрылись.

— Скажи, что нет, — сказал он умоляющим голосом. Его лоб коснулся моего, мольба в его глазах поразила меня в самое сердце. В то же самое место, где разорвал меня надвое. Я не могла вынести мысли о том, что стану причиной такого выражения на его лице, что бы он обо мне ни думал.

— Что нет? — спросила, улыбаясь ему и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Но достаточно знала о демонах, и Вельзевул предупредил меня достаточно, чтобы понять, что он имеет в виду. Я заключила сделку, и однажды буду обязана выполнить любые условия, которые выдвинет Сатанус. Однажды мне придется отдать ему все, что он захочет, в обмен на спасение жизни Вельзевула, и хотя это вызывало у меня тревогу, я не могла об этом жалеть.

Он стоял передо мной, целый и невредимый, и за это я была готова заплатить ту цену.

— Скажи мне, что не заключала с ним сделку, — сказал он, повышая голос. Его гнев был очевиден, но он не мог понять, почему я не готова к такому повороту событий. Не ради этого, но могла направить его в другое русло. Отвлечь его, чтобы не лгать дальше.

— Конечно, нет, — фыркнула, вырываясь из его объятий. — Кем ты меня считаешь? Глупой? Зачем мне заключать сделку с демоном ради человека, который видит во мне лишь очередную добычу?

Его лицо помрачнело, и поняла, что он осознал, что я, должно быть, подслушала, прежде чем он набросился на меня. На его лице не было и следа удивления, только смирение, которое, как он знал, приближался этот момент.

— Это было не то, что ты думаешь, — сказал, и мягкий тон его голоса лишь разжег мой гнев. Я по-прежнему была безмерно рада, что он выжил, но это не означало, что могла просто стереть боль, которую мне причинил.

Боль, которую никогда не хотела испытывать.

Теперь, когда с моих запястий сняли повязки, стало намного хуже. Эмоции захлестнули меня потоком, грозя унести в бурное море.

— Я не вижу, что могло бы быть иначе. Так лучше. Лучше услышу горькую правду, чем буду слушать твою красивую ложь хоть секунду, — резко ответила, направляясь к двери, чтобы отпустить его. Он сказал, что нам нужно перейти к следующему кругу, и я твердо намеревалась двигаться дальше. Может быть, и не знала, что происходит между ним и Сатанусом, но это не означало, что хотела задерживаться с архидемоном, который, в лучшем случае, вызывал у меня дискомфорт.

— Мефистофель любит собирать вещи, которые важны для других. Его любимые вещи — те, которые он крадет у других и запирает, чтобы их никогда больше не нашли. Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что я тебя люблю? — спросил он. Мои плечи опустились, когда я медленно повернулась к нему лицом, выдавив из себя небрежную улыбку, чтобы скрыть причиненную им боль.

Он не успел узнать. Не успел увидеть.

— Кто, черт возьми, такой Мефистофель? Звучит как какая-то проклятая болезнь богини, — выплюнула я, мой резкий смех показался странным даже мне самой. Это был не мой, этот горький, жестокий звук, вырвавшийся из моего горла.