Через несколько минут в скальном закутке разгорелся небольшой костерок, дым от которого тянулся вверх по скале и бесследно развеивался сильным горным ветром, у костра восседал Соколовский, уже переодевшийся в сухое и тёплое да закутанный в плед, и поочерёдно то отхлёбывал чай, то откусывал от громадного бутерброда.

– Лепота… – выдохнул он, прикончив первую кружку. – Володь, ещё налей, а то я промёрз до печёнок. И где Вран?

– На рразведку улетел. Сказал, что, пока всё собиррал, слышал, как они голосили, но врремени не было, чтобы прроверить, что там и как.

– Так от места стоянки трейлеров съёмочной группы до места сегодняшних съёмок приличное расстояние.

– Тут ведь дело в том, как вопить, – логично пояснил Крамеш. – Видимо, орут знатно.

И был Бескрайнов исключительно прав!

– Ааабалдеть, какие стррасти! – бормотал Вран, который устроился на ветке дерева поодаль и наблюдал за происходящим. – Нет, я понимаю, конечно, что они все – люди эмоциональные, но чтоб настолько… не ожидал, вот чесслово не ожидал!

Он вытянул шею, чтобы было лучше видно, и даже пожалел, что воронам неудобно держать в лапе смартфон:

– Хоть снимай для исторрии! Хотя я прредставляю себе, что бы с ними случилось, если бы они меня в таком виде обнарружили!

Режиссёр то заламывал руки, то пытался рвать на себе волосы, но это было неожиданно больно, так что он перешёл к следующему пункту выражения крайнего отчаяния – к бегу то в одну, то в другую сторону с непременной озвучкой:

– Что теперь с нами будет – что будет – что будет – что? Что? Что надо? – он споткнулся о зарёванную гримёршу Валентину и разразился воплями о том, что никто не думает о том, ЧТО они все только что потеряли.

Через три с половиной минуты, когда рыдали уже все, режиссёр малость опомнился и взвыл уже по другому поводу:

– Да что ж вы за люди-то такие, а? Чего вы его хороните-то раньше времени? Может, он вообще выплыл!

– Если выплыл, то сильно поломался! – мрачно напророчил тот самый актёр, который совсем недавно стирал с ушей помаду. – И фильм накроется медным тазом!

– Ты у меня сейчас сам им накроешься! – рыкнул режиссёр, махом приходя в крайне воинственное настроение. – Где все?

– Кто? – дружно отшатнулась от режиссёра съёмочная группа.

– Где эти, которые МЧС и прочие?

– Едут – мы же довольно далеко от города, – отозвался один из осветителей, который помогал Соколовскому и по этому поводу начальственных воплей как-то не опасался – видимо, страх водой смыло.

– Почему? Почему они так долго? И кто там чихает непрерывно? – вконец вызверился режиссёр.

– Водила чихает. По-моему, на нервной почве, – сообщил всё тот же осветитель, придерживая сползающий с плеч плед. – Он, оказывается, вёз какие-то баулы на рынок.

– Так он же детей вёз… – несмело вступила в разговор Анита.

– Детей он вёз на экскурсию, а пока они бы там ходили, он хотел на рынок всякую всячину доставить – его знакомые подрядили. А тут такое… ни баулов, ни тачки – вот он и сокрушается о потерях. Как сокрушится очередной раз, так и чихает, – от пережитого стресса у осветителя включилось нежданное многословие.

– Чтооо? Баулы? Потери у него? Да если бы не Филипп, этот придyрoк и сам бы помер, и кучу детей с собой утащил, и двух баб в придачу! – заорал режиссёр. – А теперь мы из-за него Соколовского лишились! Съёмки насмарку, деньги вложенные – на ветер! – глухо простонал он.

– Да что ваши деньги! Соколовский пропаааал… – всхлипнула Валентина, которая была одной из поклонниц актёра, не первый раз с ним работала и вот как раз в этот момент писала в фанатское сообщество сообщение о страшном событии.

Съёмочная группа опять разразилась разнонаправленными эмоциями – кто-то рвался «отрихтовать рожу тому водиле», кто-то плакал о пропавшей звезде, кто-то переживал о том, что его собственные планы порушены безвозвратно, а кто-то уповал на надежду, которая пока ещё жива!

– Ожидаемо, – думал Вран, перелетая подальше к берегу – туда, где находились спасённые дети и женщины.

Там горел костёр, костюмерши помогали просушить мокрые вещи, утешали перепуганных детей, обходя подальше скорбящего о потерях водилу – видимо, чтобы не было искушения его как следует попинать.

– Тут все живы, уже хоррошо! – подумал Вран, а потом сообразил, что Соколовский, когда прыгал в воду за упавшей машиной, отбросил от себя свой смартфон.

– И ведь отбрросил куда-то в эту сторрону! – припомнил Чернокрылов, забираясь в густые заросли.

Через несколько минут поисков он отыскал гаджет, который упал удачно – в траву, не разбился и даже не был поцарапан.

– Ему досталось горраздо, горраздо меньше, чем его хозяину! – Вран, орудуя лапой и клювом, ловко выключил гаджет и спрятал смартфон подальше – в корни дерева, прикрыв сверху куском коры – чтобы никто чужой не нашёл.