– Отойди, счас я тебе покажу, как!

Крамеш и Вран, усевшиеся на ближайшее дерево, чуть с ветки не попадали, когда на руке Соколовского вместо актрисы повис режиссёр и изобразил «взгляд с придыханием», захлопав ресницами.

– Силён Сокол, – прочистив горло, негромко каркнул Крамеш. – Только моррду каменную сделал, а я б этого ррежиссёрра в рреку забрросил!

– Силён! – согласился Вран, изо всех сил стараясь не раскаркаться на всю округу от смеха. – Ты смотрри, смотрри – половина грруппы в кусты удррала, там рржут!

– Ага, а актррису, кажется, сейчас того… стошнит.

– Кто бы мог подумать, что это такая тррудная рработа! – удивлялся Крамеш, глядя, как Соколовский моментально меняет выражение лица на прописанное в сценарии, подхватывает героиню и мужественно воспринимает её версию «взгляда с придыханием».

– Стоооп! Анита, не смахни Филиппа ресницами! У него аж кудри дыбом встали! Причешите героя! Кто? И кто прилепил такие дурацкие накладные ресницы героине? Что? Это ваши собственные? Безобразие – надо стричь! Повырастили опахала!

Когда режиссёра уговорили не трогать ресницы героини, когда отсняли сцену с «придыхательными взглядами» и сумели закончить съёмки у незабвенного известняка, который вообще-то мог быть и гранитом, была уже глубокая ночь.

– Стоп! Снято! – провозгласил режиссёр. – На завтра готовим запланированные сцены, а ещё ту, что у серпантина! Нет! Всё наоборот – у серпантина снимаем с самого утра! С самого раннего утра, я сказал, а не «ыыыы, уже же глубокая ночь». Посмотрите там, чтобы было огорожено, а то набегут зеваки.

Утром Соколовский даже с некоторым сочувствием косился на сонных и раздражённых коллег, которые поминутно зевали и тёрли глаза, наливаясь кофе в попытке как-то проснуться.

– А ты как всегда – свеж и прекрасен! – фыркнул в его сторону один из актёров. – А мы вот никак не выспались.

– Завидуй молча, – процедил Филипп. – И вытри помаду с уха… жена узнает, как именно ты ночью отсыпаешься, – мало не покажется.

Актёр судорожно начал тереть ухо, а Соколовский прошёл чуть в сторону – опять холодком отозвалось в груди что-то тревожное, а этот фигляр мешал сосредоточиться.

Шаг в заросли, ещё и ещё шаг, и вот он уже стоит над рекой, которая совсем скоро – метров через триста – превращается в ревущую стремнину, кажется, готовую растерзать каменные берега.

Шум машины на крутой горной дороге был обыденным делом – местные ехали по делам, туристы – на отдых или на экскурсии – кто куда.

В это утро движение было слабым – за время пребывания съёмочной группы на месте «с самого раннего утра» проехали всего три машины, и все они притормаживали – яркое ограждение, выставленное вокруг съёмочной площадки, невольно притягивало взгляд, заставляя водителей и пассажиров вытягивать от любопытства шеи, спешно фотографируя происходящее.

Соколовский не вслушивался в ругань уже почти совсем проснувшегося режиссёра, в ворчание коллеги, очищающего физиономию от чужой косметики, в шум реки… он ощущал усиливающийся неприятный холодок, перерастающий в полноценный сигнал тревоги.

– Да что? Где? – спросил сам у себя Соколовский, краем глаза заметив микроавтобус с наклейкой «Дети», который проезжал мимо по дороге. Потом его закрыли кусты, а дальше раздались крики, треск ломаемых веток, грохот камней…

– Водила засмотрелся на съёмки и не успел вписаться в поворот! – моментально сообразил Филипп.

Он был ближе всех к месту съезда микроавтобуса в воду, среагировал первым, да, если честно, то скорость его реакции и не была сравнима с обычной людской…

Пока его коллеги недоумевающе переглядывались, силясь осознать происходящее, он летел вниз, ласточкой метнувшись в воду, туда, где от микроавтобуса уже была видна только крыша.

Первым, как это ни странно, оклемался режиссёр – хочешь не хочешь, когда мозги настроены на успех фильма, прыжок его звезды в реку подстёгивает инстинкт профессионала:

– Филипп! Он в воде! Спасайте! Спасайте! – потом включился разум. – Ааа, там же дети! Спасайте всееех!

Ничего бы у них не вышло, потому что от ударов о камни в микроавтобусе заклинило двери, вода прибывала, водитель, ударившись при падении о руль, потерял сознание, а экскурсовод и сопровождающая в панике безуспешно пытались разбить стекло. И тут дверь не просто открылась, нет, она оказалась выдрана из пазов, отброшена в сторону и тут же унесена рекой. В машину хлынул поток ледяной воды, но кто-то уже успел выхватить из машины первых попавшихся детей и ринуться с ними на берег.

Добежавшие до места падения микроавтобуса члены съёмочной группы приняли из его рук первых спасённых, а Соколовский кинулся назад. Ещё несколько нырков в машину, доставленные на берег спасённые, вырванные с корнем ремни безопасности, которые некоторые дети никак не могли отстегнуть… Соколовский двигался стремительно, силясь успеть, и понимал, что время на исходе.