Варвара отшатывалась от родственников, с трудом сдерживая крик, не могла отпить из чашки, которую передавали чудища, съесть кусок из тарелки…

– Варя, что с тобой? – не выдержала мама, когда дочь, пробормотав что-то невнятное, ушла в свою комнату, плотно закрыв дверь.

– Очень болит голова, – Варя понимала, что, если она скажет правду, её, скорее всего, признают сумасшедшей.

– Может, давай к врачу сходим? – забеспокоилась мама.

– Да-да, обязательно! – какой смысл идти к врачу, если голова болит только от осознания того, что очередная улыбка превратит лицо человека в жуткую личину?

Отпуск закончился, и в первый же рабочий день Варю буквально колотило от ужаса – все её коллеги щёлкали огромными клыками, растягивая толстые багровые губищи в злобных ухмылках, зрачки знакомых людей вытягивались узкими полосками, а радужка растекалась на весь глаз, посверкивая холодным звериным блеском.

– Да и людей ли? Может… может, это всё чудовища? – никак не могла понять Варвара, которая собиралась поговорить с начальством о том, чтобы ей дали отпуск за свой счёт – Александр мог искать её тут.

***

– Варь, ты как-то неважно выглядишь… и результаты работы для тебя непривычно, я бы даже сказал, неприлично низкие, – осторожно заметил её начальник, привыкший к трудолюбию и ответственности сотрудницы. – Я понимаю, что первый день после отпуска всегда трудный, но…

– Я… я приболела.

– Так возьми больничный. Что ты в самом-то деле? – улыбнулся начальник, и изумлённо уставился на Варвару, в ужасе прижавшуюся к стене. – Что ты так перепугалась? Я же не ругаюсь… ну бывает, ничего страшного.

Видел бы он себя глазами Варвары – убежал бы без оглядки и забаррикадировался в собственном кабинете.

– Я понимаю… Спасибо, что… что не ругаетесь, – выдавила из себя Варвара. – Но… но я лучше уволюсь, – она уже и думать забыла о том, что планировала сюда когда-нибудь потом вернуться.

Бежать! Бежать, и подальше!

– Да почему? Варь, не пори горячку!

– Я не смогу сейчас работать – у меня проблемы с головной болью… Как же это называется… А! Мигрени! Они у меня очень сильные, просто невыносимые! Вы говорите, а у меня в голове словно молотки стучат. Простите, я просто не могу! Я сейчас заявление напишу.

Варя по стеночке отползала подальше от ужасного оскала и диких глаз, от покрытой отвратительными буграми личины, от когтей, выросших на руках… или уже на лапах чудища.

– Варя, погоди… давай-ка не паникуй! – скрежетало чудище. – Ты отличный сотрудник, я не хочу тебя терять. Давай мы тебе оформим отпуск за свой счёт… К примеру… на месяц!

– Нет-нет, я не могу!

– Варя, погоди, может, тебе кто-то предложил лучшие условия? – продолжало чудище.

– Нет, никто ничего мне не предлагал. Просто увольте меня. Мне надо… лечиться!

Да никаких проблем, он бы уволил, конечно, только вот совсем недавно, до отпуска, Варвара блестяще закончила сложнейший проект с очень трудным заказчиком, и тот остался очень доволен. Новый контракт уже на обсуждении, поздней осенью должен пойти на выполнение, а без Варвары его выполнение будет очень и очень проблемным. Именно это соображение и мешало разумному и рачительному руководителю отпустить ценную сотрудницу.

– Варенька, я понимаю, мигрени – дело такое, трудное. Так что давай-ка мы сейчас с тобой пройдём в отдел кадров, и ты напишешь заявление на отпуск без сохранения содержания где-то… ну, ладно уж, пусть на полгода.

– На ппполгода? – Варя, которая уже и дышала с трудом, была готова подписать что угодно, лишь бы чудовище не нависало над ней. – Хххорошо.

Через полчаса она пулей выскочила из дверей, оставив за спиной недоумевающих коллег и руководство, а в голове билось одно:

– Бежать! Бежать и скрыться!

Она вызвала такси, и обрадовалась, что таксист не менял облик – был хмурым и неприветливым. До дома родителей она добралась благополучно, но была перепугана чуть ли не до заикания любезной и ласковой соседкой, которая знала её с раннего детства.

– Да, тёть Мила, хорошо, тёть Мила, – бубнила Варя, отступая от страшнейшей рожи, которая покачивалась на тонких костяных куриных ножках. Между рожей и ножками было субтильное тельце с костистыми руками, и эти руки всё норовили погладить Варю по плечу.

– Варенька, что с тобой происходит? – маму, которая возвращалась домой, выловила встревоженная соседка, которая никак не могла взять в толк, что случилось с милой и вежливой соседской девочкой. – Тётя Мила говорит, что ты от неё шарахалась, как от… как от кикиморы какой-то.

Пока она была одна дома, Варя заставила себя собраться и придумать более-менее правдоподобную версию, объясняющую её состояние – иначе родители попросту сдадут её в сумасшедший дом, решив, что только это и может спасти психику их дочери:

– Мам, у меня после разрыва с Александром случился сильный стресс, и на фоне этого я стала иначе воспринимать запахи.