— Вряд ли это имеет значение, когда остались только мы с тобой. Мы не так далеки друг от друга, как многие в наших обстоятельствах, — сказала она, сцепив руки перед собой и изучая меня.

— Я рада этому расстоянию. Мне стыдно, что я вообще имею к тебе отношение. То, что вы делаете…

— Это на благо Ковена, — сказала она, склонив голову набок. Удивительно, как ее кости могли передать столько эмоций. Если бы у нее была кожа, я бы представил, как ее верхняя губа кривится от отвращения. — Я не ожидала, что кто-то в твоем возрасте сможет это понять.

— Как это может быть на благо Ковена? Земля вокруг тебя умирает, а ты настолько глупа, что не видишь этого! Если это происходит с землей, то представь, что происходит с кристаллами? Со звездами и воздухом вокруг нас? Все эти вещи нуждаются в подношениях. Им нужны наши тела, чтобы вернуть их после смерти. Ты ослабляешь тех самых людей, которых Шарлотта Геката поручила тебе защищать любой ценой, — сказала я, срываясь на крик, когда мои глаза загорелись от непролитых слез.

Как бы я ни ненавидела плакать, когда мне было грустно, но крики ярости были хуже всего. Они намекали на то, что, по моим предположениям, некоторые воспринимали как слабость, в то время как все, чего я хотела, — это совершить убийство.

Ее грудь опустилась, когда она сделала шаг ко мне. Одна из ее костлявых рук поднялась, коснулась моего лица и прижалась к моей щеке в момент ужасающей нежности.

— Ты так молода. Ты еще не понимаешь, как устроен мир, Уиллоу. Позволь мне направлять тебя.

Я рассмеялась, делая шаг назад.

— Я никогда не буду такой, как ты. Я не отвернусь от того, как должна использоваться магия, как это сделала ты.

Она опустила руку, снова сжимая ее перед собой.

— Без линии Гекаты Сосуды обладают гораздо большей силой, чем должны. У нас нет способа убить их, в то время как ведьмы Ковена очень смертны. Они живут и умирают, и, как мы убедились на примере молодой ведьмы прошлой ночью, они вполне способны быть убитыми.

— Но какое отношение это имеет к голоданию источника? Чего ты надеешься добиться, делая ведьм слабее? — спросила я, глядя на нее с нарастающим разочарованием.

— Как мы слабеем, так и они слабеют. Они питаются нами. Источник поддерживает их сосуды, но они не могут получить к нему доступ напрямую. Они могут прикоснуться к магии только через нашу кровь, Уиллоу. Если в нашей крови больше не будет этой магии, то им нечем будет поддерживать жизнь, — сказала она, и ее кости затрещали, когда она переложила руки. Ее челюсть раздвинулась в том, что, как мне показалось, должно было быть улыбкой.

— Но у нас больше не будет магии, — прошептала я, запнувшись на шаг, когда ее слова дошли до меня, когда они пробились сквозь дымку моего гнева.

— У некоторых из нас будет. Сосудам запрещено питаться от Трибунала. Они практикуют старые способы в тайне, чтобы не дать массам столь эффективного доступа к источнику. Трибунал остается сильным, потому что должен, и когда придет время, мы приведем новую эру ведьм. Если потребуется, мы заключим новую сделку. В ней не будет этих паразитов, живущих за счет наших страданий, — сказала она с ноткой удивления в голосе.

— А что будет с остальными, когда ты заключишь эту новую сделку? Мы потеряем свою магию? — спросила я, отбрасывая руку в сторону, чтобы жестом указать на основную часть школы.

— С тобой все будет в порядке, Уиллоу. Ты — часть этого Трибунала, даже если еще не закончила обучение. Ты или твой ребенок станете частью новой эры ведьм, — сказала она, шагнув вперед и взяв мои руки в свои. Ее кости были грубыми от многовекового использования и незащищенности от стихий.

— Вот почему ты позволила своей линии угаснуть. Все это время ты понимала, что это не имеет значения. Тебе достаточно одного, потому что это все, что ты планируешь взять с собой в свой новый мир, — сказал я, и дыхание перехватило в легких.

— И ты продолжишь эту традицию, родив единственную дочь, чтобы тебе никогда не пришлось испытать боль от потери ребенка, — сказала она, прижимая наши руки друг к другу. Я вырвалась из ее хватки и вздрогнула, когда она коснулась ткани моей рубашки там, где она прикрывала мой живот.

— Я не буду в этом участвовать, — прошептала я, делая шаг от нее. — Ты собираешься убить их, не так ли? Всех до единого. Какой смысл вообще их обучать? Зачем беспокоиться?

— Наш народ не знает этих планов. Если бы они узнали о них, то все, чего бы мы добились — это паники и восстания. Эта школа остается просто потому, что так надо, — объяснила она, повернувшись и зашагав по кругу. Она обошла меня, медленно и расслабленно опустив руки к позвоночнику и положив их на изгиб таза.

— Ты совершила ошибку, рассказав мне, — объяснила я, насмехаясь над ее уверенностью в том, что я не расскажу всем то, что знаю.

Что я не расскажу Грею.

Возможно, у нас была общая цель — уничтожить Сосудов, но я бы никогда не пожертвовала ради этого целым Ковеном.