— Удачи тебе, — сказала я и, отстранившись, рассмеялась. Он прижал мою задницу к его бедрам, голая кожа моей спины коснулась его груди, и меня пронзила боль. — Если ты не собираешься заткнуть мне рот, то вряд ли сможешь меня заткнуть.

— Тебе точно придется заткнуть рот, Ведьмочка, — прорычал он, и меня пронзил шок.

Ох.

Сглотнув, я заставила себя забыть об этом моменте и снова погрузилась в тщательно контролируемую личину. Соблазнительница, которая готова на все, на любые поступки, лишь бы найти эти кости.

— Обещания, обещания, — пробормотала я, покусывая его большой палец.

Его ответное рычание прозвучало мне в ухо, и в животе у меня сжалось что-то, чего я даже не могла понять. Он не должен был быть привлекательным, когда рычал при мысли о том, что я могу захлебнуться его членом. Он крепче прижал меня к своей груди, вдавливая свой твердый член мне в поясницу.

Я сглотнула, выгнув спину от его прикосновения.

— Если бы я сейчас нагнул тебя над раковиной и трахнул, ты бы радовалась каждой минуте, не так ли? — спросил он, но не сделал ни единого движения, чтобы сделать это.

Я не могла понять, от чего у меня заныло в животе, от благодарности или от разочарования, когда он развернул меня лицом к себе и поставил спиной к голой стене рядом с ванной. Я не ответила на его вопрос, не нашла слов для ответа.

Я знала, что должна сказать, знала, что хотело сказать мое тело, когда я откинула голову назад и посмотрела на него сквозь ресницы. Но я не могла заставить себя признать это, не могла доставить ему такое удовольствие, хотя долг требовал этого.

— У девушки есть потребности, — сказала я, пожав плечами, как будто человек, удовлетворяющий эти потребности, был несущественен.

Его губы оттопырились, обнажив клыки, и он уставился на меня как на проблему, которой я являлась.

— Любимая, — пробормотал он, наклонившись вперед, его голос был мягкой лаской.

Его предплечье уперлось в стену над моей головой, а свободной рукой он с издевательской нежностью провел по моей щеке. Он снова переместился к моему горлу, надавливая на него, пока моя голова не ударилась о стену. Он продолжал удерживать меня, прижимая к себе, пока я не начала извиваться. Подняв руки, я вцепилась когтями в голую кожу его предплечья.

— Что я сказал тебе за ложь в мой адрес?

Он ограничил мое дыхание настолько, что я хрипела, когда пыталась говорить, напоминая, что если мы сойдемся в схватке, то я проиграю. Я не только потеряю возможность соблазнить его, но и не смогу сразиться с ним один на один, если вокруг меня не будет растений. Тот, кто решил, что поселить ведьм в здании — лучший выход, был долбаным кретином, потому что мое место в лесу, в саду и где угодно, только не здесь.

Единственной моей надеждой был камень. Краем глаза я взглянул на плиточный пол, опустив одну руку, чтобы направить ее вверх.

В следующее мгновение моя сосредоточенность исчезла, когда Грэй, похоже, понял, что я задумала. Он быстро переместился, и мои глаза метнулись к его лицу, когда оно столкнулось с моим. Его губы тут же прильнули ко мне, с силой впиваясь в мой рот.

Его клыки вонзились в мои губы, разрывая плоть, и он открыл меня для себя. Я повиновалась, раздвигая губы и пропуская его язык внутрь. Мои руки покинули его предплечья, прижавшись к его груди. Я лишь на мгновение отодвинулась, протестуя против прикосновений, которые, как мы оба знали, я хотела.

Что я не должна этого хотеть, но отрицать это было бы ложью.

Затем они вцепились в его рубашку, обхватили ее и смяли ткань, чтобы притянуть его ближе. Его стон вырвался из горла, заполнив мое ухо, а его тело прижалось еще плотнее, пока я не почувствовала, что его член упирается мне в живот.

— Блять, ты невозможна, — сказал он, отстраняясь настолько, чтобы пробормотать эти слова мне в рот.

Я зарычала на него и потянулась вверх, чтобы зарыться рукой в его волосы. Темные, чернильные пряди были мягкими в моих пальцах, скользили по ним, когда я резко схватила их и снова притянула его рот к своему. Каждое движение его языка по моему рту было клеймом, претензией на владение, против которой я должна была бороться.

Вместо этого я еще глубже погрузилась в его прикосновения, потянула его туда, куда хотела, когда его тело сдвинулось. Он отстранился, скользнув рукой по моему горлу вниз, пока не коснулся кожи моей груди. Он проглотил мой испуганный вздох и улыбнулся мне, разминая плоть. Резко надавив на нее, сжимая и испытывая на прочность, он с усмешкой нащупал мой сосок и провел по нему пальцами.

Я вздрогнула в его хватке, и из меня вырвался придушенный стон.

— Как ты думаешь, с кем-нибудь еще ты будешь чувствовать себя так же? — спросил он, снова проводя пальцами по моему затвердевшему соску. — Твои бедра трутся об меня, просто умоляя, чтобы я впечатал тебя в стену.

Я сопротивлялась желанию протестовать, оттолкнуть его. Особенно когда его рука покинула мою грудь и опустилась на живот. Я почувствовала, как он прижимается к тонкой ткани моих трусов для сна, вдавливая в меня майку, когда он раздвигал мои ноги.