— Я могу придумать гораздо более интересные способы провести ночь, — пробормотала я, подавшись вперед.

Его глаза метнулись к моему лицу, дыхание стало более сдержанным, когда я коснулась пальцем его груди. Его рубашка была частично расстегнута, обнажая тонкую линию кожи в верхней части. На нем не было ни галстука, ни пиджака. Только тонкая белая ткань рубашки не позволяла мне добраться до его обнаженной кожи.

Я просунула один палец в щель и провела им по его прохладной плоти.

— Ты играешь в очень опасную игру, маленькая ведьма, — пробормотал он, напряженно глядя на меня.

Я надула губы, и медленный вздох покинул меня.

— Обещания, обещания, Демон, — возразила я.

Он быстро шагнул вперед, схватил меня за локоть и развернул так неожиданно, что я едва успела ухватиться за тщету. Резкое движение выбило дыхание из моих легких, и я задыхалась, наклонившись вперед над раковиной. Он переместился за мою спину и положил одну руку на мое неповрежденное плечо. Он обхватил его, удерживая меня в неподвижности, пока я пыталась оттолкнуться от него.

Другой рукой он расчесал мои волосы на плече. От нежности этого движения у меня сжалось сердце, и я оскалила зубы, как шипящая дикая кошка. Лучше бы он был груб и жесток, когда осматривал мою рану.

Я предпочла бы откровенную ненависть, а не ложную привязанность.

Его рука замерла на моей плоти, заставив мурашки подняться на поверхность.

— Откуда это у тебя? — спросил он. Его пальцы возобновили движение, нежно прикасаясь к ранам и посылая в меня пламя агонии.

Я застонала, крепче вцепившись в край раковины.

— Во сне, — призналась я, давясь от смеха. Я была уверена, что он мне не поверит, что он решит, что на меня напали, пока я спала, и я была слишком забывчива, чтобы осознать это.

— Расскажи мне, — сказал он и, обойдя меня, взял с тумбочки чистую мочалку. Он подставил ее под теплую воду и выжал насухо, после чего встал рядом со мной и осторожно вытер кровь с раны.

Я рассказала о том, что вспомнила, о видении моей тети. Я отказалась назвать имя, которым она назвала меня вначале, понимая, что любая связь с Шарлоттой только привлечет к себе внимание. Я солгала, сказав, что никогда в жизни не видела эту женщину. Я опустила подробности о костях, пристегнутых к ее бедру, но рассказала ему правду о существе, преследовавшем ее.

О том, что он оставался совершенно невидимым.

— Ты уже видел это раньше, — сказала я, повернув голову, чтобы посмотреть на него.

Он торжественно кивнул, повернув меня так, чтобы я могла видеть, как его пальцы прослеживают следы. Они уже как-то затянулись, превратившись в старые раны, и кожа не была сырой, а покрылась шрамами. Но боль все еще пульсировала во мне, как будто раны были свежими, чувствительными к прикосновениям, несмотря на то, что он старался быть нежным.

— Это называется «глаз дьявола», — объяснил он, его голос звучал торжественно, когда он произносил эти слова. — Это позволяет Ему наблюдать за тобой более пристально.

Я сглотнула и, оторвав взгляд от грубых следов от порезов, снова посмотрела на него через плечо.

— Ну так избавься от него!

Он усмехнулся, но в его голосе не было ни капли юмора.

— Сосуд не может отменить Его действия, — пояснил он, взяв меня за подбородок и повернув к себе лицом. — Но, возможно, ты сможешь объяснить, что именно Он хочет от тебя, Ведьмочка.

Уиллоу

20

Я сглотнула, мое тело напряглось, когда он наклонился. Я не могла оторвать глаз от его лица, когда он наклонился вперед и прикоснулся губами к коже под меткой. Эти стальные глаза метнулись к моим, и он хищно посмотрел на меня в зеркало. Его язык медленно выскользнул изо рта, тепло его прижалось к моей плоти.

Я с ужасом наблюдала за тем, как он проводит языком по метке, медленно скользя по ней влажным теплом, снимая последние капли крови с моей кожи. Меня пробрала дрожь, когда в тусклом освещении блеснул намек на клык.

— Откуда, черт возьми, мне знать? — спросила я, скрестив руки на груди. — Не то чтобы он был у меня на быстром наборе.

— А тебе никто не говорил, что в один прекрасный день ты попадешь в беду? — спросил Грэй, коснувшись рукой моего плеча. По отметине пробежала боль, как будто она протестовала против прикосновения того, кто ее не ставил.

— Возможно, — прошептала я.

Рука скользнула вперед, перегнулась через верхнюю часть моего плеча и обвилась вокруг горла. Он слегка сжал ее, наблюдая, как в ответ на высокомерную ухмылку по моей коже побежали мурашки. Он наклонился и прильнул ртом к моему уху, а затем провел рукой дальше и зацепил большим пальцем мою нижнюю губу.

— В следующий раз, когда ты мне соврешь, я, скорее всего, сделаю так, что ты вообще не сможешь говорить.