Я улыбаюсь. — Благодарю вас, милорд. Я уверена, что оно более чем подходит.

Маркиза, крепкая женщина с тёмными чертами лица, стоящая рядом с мужем, кивает.

— Мы восхищены тем, что вы здесь, Ваше Высочество. Моя дорогая Женевьева много говорила о вас в своих письмах. Вы довольно хорошо говорите по-английски.

— Это очень любезно с вашей стороны, леди Хоторн. Всем этим я обязана Женевьеве.

Женевьева Хоторн.

Мы переписывались еще со времён школы-пансиона в Париже, когда я была еще юной и наивной девушкой. С тех пор наша переписка стала моим спасательным кругом. Женевьева присылала письма, полные кокетливого остроумия и личных историй, которые развлекали меня часами. Принц-регент, узнав о нашей дружбе, был весьма убедителен насчёт моего проживания, или, по крайней мере, так настаивает Женевьева. Я то знаю лучше. Ради обеспечения торговли шёлком принц-регент пообещал бы что угодно, а мой отец, принц династии Цин, беспринципен.

— Ваша семья была так щедра, милорд и миледи, — говорю я, опуская глаза. — Я не принимаю такую доброту легкомысленно.

Маркиз кивает, возможно, слишком гордо.

— Это наш долг, дорогое дитя. Христианская благотворительность — краеугольный камень нашей жизни.

Я не могу не улыбнуться иронии.

Христианская благотворительность, как же.

Разговор остается коротким, вежливым и поверхностным. Вскоре в комнату входит Женевьева: она одета в бледно-зеленое платье, а полуночные волосы идеально уложены. Карие глаза загораются при виде меня и, не колеблясь, она пересекает комнату и заключает меня в крепкие объятия.

— О, Кэтрин! Как я скучала по тебе!

Моё сердце подпрыгивает при виде подруги. В конце концов, мы — сестры по духу, спасение друг друга от бремени наших жизней. Сейчас больше, чем когда-либо. Я отвечаю на объятия. Это приносит мне радость, которую я не думала, что когда-либо обрету.

— Я тоже скучала по тебе, Женевьева.

Великолепие окружения поглощает наши объятия. Высокие потолки, великое пианино в одном конце комнаты и золотые шторы, обрамляющие окна — это кружит голову. Ошеломляет.

— Идем, — говорит Женевьева и, дрожа, сжимает мою руку, — мы должны показать тебе твою комнату. Мы велели покрасить ее перед твоим приездом.

Женевьева ведёт меня вверх по мраморной лестнице, по коридору и к отведённой мне комнате. Она наполнена ароматом лаванды и розовой воды, однако скромна по сравнению с великолепием Хоторн-мэнор, но тем не менее, роскошна. Расположенная в задней части поместья, вдали от оживления входа, она обеспечивает мне тишину. Стены выкрашены в мягкий лавандовый цвет, а шторы сделаны из нежного кружева. Кровать большая, с густым балдахином, накинутым на нее, и белыми привлекательными простынями.

У окна стоит небольшой письменный стол: бумаги аккуратно сложены, словно я здесь не несколько минут, а годы. Я открываю шкаф и вижу, что мои вещи уже распакованы. Я подхожу к окну и смотрю на внутренний сад, тщательно ухоженный, с цветами, и весь сияющий под жёлтой луной. Женевьева подходит ко мне. Она обеспокоена, как всегда.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я буду рядом.

— Кажется, прошла вечность с тех пор, как мы говорили.

Появляется горничная и наш разговор внезапно обрывается.

— Ее светлость желает Вас видеть, — говорит женщина.

— Я сейчас вернусь, — Женевьева поворачивается к двери, — Мама зовет. Вероятно, это из-за сегодняшнего вечернего раута.

— Раута? — отвечаю я, не сходя с места, но она уже ушла.

Не остается времени даже перевести дух. Нора входит в мою комнату с быстрым стуком. Ее выражение лица остаётся спокойным, но выдают глаза.

— Принцесса, время. Его Величество ожидает вашего присутствия на сегодняшнем вечернем рауте. Вы должны быть готовы. Гости скоро прибудут.

Я моргаю, ошеломлённая. Меня не уведомляли ни о какой вечерней встрече, тем более о столь значимой. Мысли, уже переполненные странностью поместья и обычаев, которые я едва понимаю, лихорадочно мечутся.

И теперь — это?

Я массирую затёкшее плечо, которое болит от тряски в экипаже.

— Но я только что прибыла — конечно, принц поймёт, если мне нужно немного больше времени, чтобы освоиться, и...

Нора перебивает меня своим обычным безапелляционным тоном, уперев руки в бока.

— Приглашение Его Величества не отвергают. Он прислал записку, что будет присутствовать сегодня вечером. Вы должны там быть.

Сам принц-регент. Я думала, у меня будет больше времени, но мне не дали даже одного дня передышки.

— Это все так скоро, — тру щеку. — Я не знаю, как себя вести... Я не знаю, что надеть...

Нора не медлит. Она направляется к гардеробу, открывает его и достаёт платье. Оно элегантное, но не кричащее. Мягкого голубого оттенка, изящное, но достойное, с замысловатым кружевным узором у выреза. Не тот цвет, который я обычно предпочитаю, да и люблю шелк больше, чем кружево.