Когда наступает утро, я больше не в состоянии сопротивляться самому себе. Я не спал всю ночь. Вместо этого я оставался в кресле, снова и снова прокручивая нашу ссору и её осуждающие слова.

Я иду в комнату Норы. В этой тесной сумрачной каморке Кэтрин спит рядом со своей горничной. Пока слуги не проснулись и не начали шептаться, я забываю, что она меня ненавидит, и поднимаю её на руки. Её голова падает мне на плечо. Девушка прижимается ближе, чтобы согреться.

Та тварь внутри меня довольна.

Когда она просыпается, я снова сижу в том проклятом кресле. Она дже не спрашивает, как здесь оказалась:

— Разумеется, я вернулась в свою гробницу.

Не отвечаю. Раздаётся стук в дверь и я резко встаю из-за круглого стола, где стоят недопитые остатки вчерашнего бренди.

— Войдите.

Нора проскальзывает внутрь с подносом в руках.

— Завтрак, Ваши Светлости, — понижает она голос. — И весть от капитана. Мы причаливаем.

Наконец-то.

Я дома.

Кэтрин шевелится. Она садится на край кровати и проводит рукой по лицу. Затем поднимается, собирает юбки и исчезает за портьерой своей гардеробной. После этого Нора одаривает нас обоих настороженным взглядом.

— Благодарю, Нора, — говорит Кэтрин. — Это всё.

Горничная уходит и Кэтрин садится завтракать. Всё это время она избегает прямого взгляда на меня. Мы сидим в удушающем молчании, пока не наступает время причаливания, но я всё равно смотрю на неё. Она герцогиня и должна вести себя соответственно. Нет времени дуться.

— Не забудьте плащ, — напоминаю я, сжимая ручку дверцы шкафа. — На улице холоднее, чем кажется.

Кэтрин колеблется. Затем, без единого слова, снимает плащ с крючка и застёгивает его у горла. Я накидываю свой и проверяю кошель, спрятанный во внутреннем кармане.

Достаточно тяжёлый. Хорошо.

Я смотрю на Кэтрин. Она подходит ко мне, а я сразу же протягиваю руку.

Никто не должен увидеть трещины.

Она поправляет свою кремовую расшитую вуаль и принимает жест.

— Ваша Светлость.

Тварь внутри меня ликует.

Снаружи корабль вздрагивает, прижавшись к причалу. Трап с глухим стуком опускается, матросы снуют, выбирая швартовы. Их крики достигают моих ушей одновременно с тем, как морозный воздух ударяет в щёки.

В Эшвуде прохладно.

Когда мы пересекаем палубу, Кэтрин замедляет шаг. Реджинальд, старый пёс, ждёт у перил со своей хозяйкой. Он скулит, завидев её. Рядом стоит леди Каррингтон, крепко держа поводок. Её муж — за спиной. Она приседает в реверансе, когда Кэтрин приближается.

— Ваши Светлости.

— Хороший мальчик! — Кэтрин останавливается и зарывает пальцы в его шерсть. — Я так рада, что тебе уже лучше. Ты будешь счастлив во время визита, правда?

Пёс один раз лижет её руку, Кэтрин внезапно выпрямляется. Я молчу, когда она гладит его голову на прощание. Некоторые печали не предназначены для того, чтобы их разделяли.

Кэтрин улыбается хозяевам, махая псу на прощание.

— Надеемся, вам понравится Эшвуд, лорд Каррингтон, леди Каррингтон.

— Благодарим, Ваша Светлость. Мы с нетерпением ждём бала.

— Он будет необычным, — лжёт она.

Габриэль ждёт внизу трапа. Он кланяется Кэтрин.

— Ваши Светлости.

— Милорд, — улыбается она. — Берегите себя.

Он отступает в сторону.

— И Вы.

Формальности длятся недолго, прежде чем начинается суматоха. Лорд Габриэль выходит первым. По толпе пробегают шепотки, когда перед всеми предстает пугающий образ: сапоги глухо стучат по дереву, пальто застёгнуты у горла, дубинки и пистолеты видны под плащами. Пожилая женщина ахает. Торговец роняет ящик — шестьдесят бегунов Боу-стрит спускаются по трапу строем.

— Господи Боже! Что случилось?

— Кто эта женщина?

— Вы не слышали? Его Светлость вернулся с нашей новой герцогиней…

За офицерами следуют капитан и его стюард — в оковах, головы опущены под тяжестью любопытных взглядов.

— Это капитан корабля?

— Чёрт возьми, его что, за убийство поволокли?

— Пираты?

— Или что-то похуже?

Рука Кэтрин сжимается на моём локте.

Я поднимаю голову, мой голос перекрывает шум:

— Нет причин для тревоги. — Толпа затихает до приглушённого шёпота, но слушает. — Это дело рассматривают люди короля. Обвинения пока не предъявлены.

Матрос, тот самый, что уронил ящик, подаёт голос:

— Я слышал слухи о пропавшем графе. Правда, что члены высшего света исчезают один за одним?

Голосом ровным я отвечаю ему:

— Расследование продолжается. Стражи порядка здесь, чтобы правда была раскрыта быстро и без лишнего шума. — Я поворачиваюсь так, чтобы меня услышало больше народу. — До тех пор я ожидаю, что предприятия Эшвуда останутся незатронутыми.

Воцаряется тишина. Один пожилой мужчина прочищает горло, словно собираясь сказать что-то ещё, но передумывает. Я завершаю: