— Нет, и я говорил Фиби, что именно поэтому нам стоит о нем упомянуть, но она возразила, что дверь в подвале всегда заперта, так что никто не может пробраться в дом этим путем.

— Я заметила, что когда мы вошли, она была не заперта.

— Это из-за вечеринки. Слуги весь день сновали туда-сюда в кладовые.

Мы продолжаем путь. Я иду за МакКриди, у которого фонарь, а значит, вижу в основном только его спину. Пол земляной, из камней, покрытых илом, так что неудивительно, что один из моих ботинок соскальзывает. Рука в перчатке ударяется о стену, МакКриди резко оборачивается, но я поднимаю вторую руку, давая понять, что со мной всё в порядке.

Я делаю ему знак идти дальше, но он, как истинный джентльмен, ждет, пока я приду в себя. Он вытягивает руку с фонарем, чтобы я видела, куда наступаю. Сделав пару шагов, он начинает отворачиваться, уверенный, что я твердо стою на ногах. И в этот миг свет падает на что-то у моей ноги. На нечто, похожее на обугленный кусок дерева, из которого торчит бледная палка.

— Погоди, — говорю я. — Можно мне свет?

МакКриди поворачивается; я собираюсь наклониться, напрочь забыв, что в корсете вечернего платья со шнуровкой это невозможно. Я резко вдыхаю, бормочу проклятье под нос и подхватываю подол, чтобы присесть на корточках. Собирая шелк, я вспоминаю, что тащусь по грязному тоннелю в платье, которое стоит больше годового жалования. Черт возьми.

Из-за всей этой возни я упускаю шанс самой поднять предмет с земли. МакКриди уже заметил его и — не будучи затянутым в корсет — легко наклонился, чтобы подобрать его.

— Что за дьявольщина? — бормочет он.

Он подносит предмет к фонарю. Длиной примерно в дюйм, почерневший и высохший, с торчащей из конца костью.

— Палец, — говорю я. — От мумии.

Майкл нырнул под руку МакКриди и пристально всматривается.

— Да, это он. Палец отломился. По крайней мере, кончик.

— Значит, мы на верном пути, — замечаю я.

— Я положу это в карман, — говорит МакКриди. — Знаю, как ты злишься, когда мы относимся к уликам столь бесцеремонно, но, не ожидая сегодня убийства, я не подготовился.

— Да-да, — ворчу я. — Просто будь с ним осторожнее.

Пока мы шли, мы миновали пару тех боковых проходов, о которых упоминал Майкл — тех, что больше никуда не ведут. Стоило нам продолжить путь, как мы почти сразу достигли следующего, и…

Майкл вскрикивает и бросается в боковой проход. Я подавляю желание отпихнуть МакКриди, хотя, возможно, мой толчок получается не самым нежным.

Майкл уже там, в этом проходе, он склонился над распростертой фигурой мужчины, и при виде этой фигуры мое сердце делает крошечный скачок. В тенях я могу разобрать лишь смуглую кожу гладко выбритой щеки и темные волнистые волосы, спадающие на волевой нос. Требуется всего мгновение, чтобы понять — это не Грей, и в следующее мгновение Майкл уже кричит: «Дядя Селим!» и трясет мужчину за плечо.

Я спешу мимо МакКриди. Мужчина — Селим, брат леди Кристи — лежит на боку, глаза его закрыты. По шее стекает струйка крови. Я прикладываю пальцы к его горлу и чувствую пульс.

— Дункан, — бросаю я МакКриди. — Зови Дункана.

Мы перенесли Селима наверх, в кухню. Грей не разрешил нести бесчувственное тело молодого человека дальше, пока не проведет должный осмотр. Во время осмотра Селим приходит в себя, и Грей объявляет, что его можно перевести в гостевую спальню. Мы сейчас там; Селим медленно приходит в чувство, пока Грей обрабатывает рану на затылке. Эта рана, очевидно, и стала причиной потери сознания.

Пока Грей занимается Селимом, я переобуваюсь обратно в туфельки и снимаю одолженный фартук. Я не утруждаю себя возвращением кринолина и лишних юбок. Уверена, выгляжу я сейчас паршиво, но в данных обстоятельствах это никого не волнует.

Майкл поработал гонцом, сообщив матери, что Селим здесь, он ранен, но с ним всё будет в порядке. Естественно, она хочет видеть брата, но нам нужно сначала поговорить с ним. МакКриди улаживает это, заявив, что Селим всё еще в прострации и нуждается в покое, и что сейчас для него лучше всего отдых, бульон и, возможно, немного бренди. Эти хлопоты занимают леди Кристи, пока мы допрашиваем её брата.

Теперь, когда Селим пришел в себя и сидит в хорошо освещенной спальне, я ни за что не спутала бы его с Греем. Лишь гладко выбритая смуглая кожа, волнистые темные волосы и профиль чем-то напоминают Грея. Этот молодой человек суше и на пару дюймов ниже ростом, у него более светлые глаза и лицо, которое кажется более склонным к смеху, чем к мрачным раздумьям… по крайней мере, когда он не восстанавливается после удара по голове. Даже сейчас его губы кривятся в ироничной усмешке, когда он начинает объяснять.