Даже зная то, что я знаю, я не видела ничего из ряда вон выходящего. Конечно, сейчас только начало второго дня, но МакКриди говорит, что даже ночью здесь не встретишь полуголых девиц, вальяжно расхаживающих перед домами. В рекламе нет нужды. Если хочешь нанять работницу, ты знаешь, где её искать, или тебя направит тот, кто в курсе.

Женщины, которых я замечала, выглядели вполне обыденно, хотя у многих глаза были заспанными, будто они только что проснулись. Увидев МакКриди, пара девиц напряглась, явно готовая нырнуть обратно в тени, но он лишь приподнял шляпу, словно перед леди из Нового города. Одна приободрилась, преисполненная надежд, пока не заметила меня, тогда она одарила меня завистливым взглядом и продолжила свой путь. Несколько женщин посмотрели на Грея, но скорее с любопытством. Всё внимание доставалось МакКриди, видимо, они понимали, что он коп.

Мы не остановились ни у одного из трех зданий. В записке говорилось, что Селима видели у входа, где он «беседовал с молодой леди», но при этом он «нетвердо стоял на ногах», и она помогла ему зайти в соседний дом.

Помогла? Или воспользовалась тем, что он в стельку пьян?

Конечно, мы не знаем, действительно ли это Селим Авад. Есть большой шанс, что они просто увидели смуглого юношу. Мы также понимаем, что это не случайная наводка. Тот, кто её прислал, знает, что полиция ищет Селима, а раз письмо пришло Грею, значит, автор понимает и причину поисков. Обычно такие вещи не разглашаются, хотя в эту эпоху нельзя быть уверенным, что какой-нибудь констебль не раззвонил на каждом углу, что Селим разыскивается за убийство сэра Аластера.

Автор был предельно точен насчет дома, куда «помогли» зайти Селиму, и даже указал квартиру: он заметил, что там зажегся свет после того, как Селим и женщина вошли внутрь.

Нужное нам здание находилось как раз по соседству с «лэйндами» борделей, и мы вошли без труда. В этой части Эдинбурга домофонов не предусмотрено. Первым делом в нос ударил запах, и это о многом говорит, учитывая, как воняло на улице. Смрад нищеты был таким, что я невольно пожалела об отсутствии платка. Когда что-то коснулось моей руки, я подпрыгнула, но увидела лишь Грея, который вкладывал мне в карман запасной носовой платок. Я приняла его с благодарностью, хотя и понимала, как нелепо, должно быть, смотрюсь со стороны — девица в приличном платье, брезгливо пробирающаяся сквозь мусор с тряпицей у носа.

Это не самая худшая часть города, но этот дом — определенно худший из худших. Запах немытых тел и невылитых ночных горшков стоял такой густой, что я начала понимать логику — пусть и ошибочную — теории миазмов.

Когда мы дошли до мужчины, полулежащего в открытом дверном проеме, я судорожно вздохнула, что было ошибкой. Грей и МакКриди спокойно подхватили беднягу под плечи и втащили в комнату — полагаю, это означало, что он жив.

Грей подбросил монетку к протянутой руке мужчины.

— Вы же понимаете, что он профукает это на самогон, — заметил МакКриди.

— Да.

МакКриди вздохнул и уронил свою монетку рядом с бродягой, прежде чем мы отошли и закрыли дверь. Да, эти деньги наверняка уйдут на паршивое пойло, но ни Грей, ни МакКриди не могли это контролировать — да и сам этот несчастный, скорее всего, тоже. По крайней мере, когда он очнется и найдет монеты, это будет единственным светлым пятном в его беспросветном дне.

Мы начали подниматься по лестнице. Когда-то это здание явно было частным особняком — на это намекала внутренняя лестница и наспех перегороженные комнаты. Мы поднялись на четвертый этаж, и МакКриди замер, прикидывая, какое из окон должно выходить на дорогу.

Он двинулся вперед, но тут же замялся. Вдоль стены тянулись три двери. Средняя больше походила на чулан, но автор письма указал на вторую квартиру слева, так что это должна была быть она.

МакКриди шагнул к двери и постучал. Соседняя створка распахнулась, и на нас сердито уставилась пожилая женщина.

— Что за шум? — проворчала она. — Сейчас два часа.

— По полудни, мэм, — невозмутимо отозвался МакКриди.

— Тем более. — Она окинула нас взглядом, и её глаза хищно сузились. — Вы из благотворительного общества? У меня… — она надсадно закашлялась в кулак, — ужасный кашель, а на лекарства денег нет.

— Я врач, — ответил Грей. — Опишите симптомы, и я позабочусь, чтобы вы получили нужное средство.

Алчный блеск в её глазах тут же погас.

— Если только вы не предпочтете купить его самостоятельно, — добавил он, протягивая монету. Она потянулась к ней, но он отвел руку назад.

— Сначала пара вопросов. Вот эта дверь. Это квартира или чулан?

Она посмотрела на него как на дурачка.

— Квартира, ясное дело. Только там никто не живет. В смысле, за аренду не платит. Там какой-то малый, пьяный в стельку. Дружки втащили его туда вчера вечером. С тех пор — ни звука. Может, уже и концы отдал.

Грей отдал ей монету, а МакКриди схватился за ручку узкой двери. Заперто. Я поспешила к нему, чтобы вскрыть замок.

Прежде чем старуха успела скрыться, Грей спросил:

— Можем мы постучать к вам, если возникнут еще вопросы?