Пока он пустым взглядом вновь рассматривал дымящийся двигатель и развороченное крыло самолёта, которое загорелось ярким пламенем, Давид отстегнул ремень безопасности, чтобы подобрать свой плеер, который скатился в переднюю часть грузового трюма. Но наклон самолёта в пикировании оказался слишком большим, отчего парень не устоял на ногах и кувырками покатился вслед за музыкальным проигрывателем.

— Давид? — обернулся Александр. И тут же он обнаружил, что товарища нет рядом с ним.

Тем временем Давид докувыркался до переборки и мощно приложился об неё головой. Тут же он потерял сознание.

— ДАВИД! — воскликнул Александр, не обращая внимания на других сослуживцев, которых, как и его, окутал ужас.

В попытке помочь товарищу он опрометчиво отстегнул ремни безопасности. Это привело к тому, что он полетел вслед за Давидом. Его тело бросало по салону. Он несколько раз приложил военными берцами кого-то из парней, ударялся боками, руками и ногами об пол, потолок и стены. Его бросало по салону, словно овощ в кухонном комбайне. В какой-то момент он сильно приложился головой и присоединился к Давиду в царстве Морфея.

Можно сказать, что ему повезло, поскольку он не стал свидетелем того, как самолёт разбился, и его корпус вместе с содержимым разметало взрывом на сотни метров. И все, кто находились на борту, погибли...

***

Александр резко распахнул глаза и принялся с бешеным видом оглядываться по сторонам. Он находился всё в том же самолёте, но полёт шёл в нормальном режиме. Слева в звукоподавляющих наушниках спал Майкл. Справа Давид слушал свою Нирвану в наушниках. В следующий миг раздался громкий возглас Конрада, который своим анекдотом разбудил Александра в прошлый раз. Вот только сам Александр сильно сомневался в том, что прошлое пробуждение было. Ему очень сильно хотелось верить в то, что ему только что приснился излишне реалистичный кошмарный сон.

— Йо! — снял наушники Давид и поставил воспроизведение музыки на паузу. — Братан, ты чего такой взволнованный? Кошмар приснился?

— А? — взгляд Александра был расфокусированными, испуганным и блуждающим. Он покосился в иллюминатор, но там всё было в полном порядке — двигатель исправно работал, винт крутился, никакого дыма не наблюдалось. — Похоже на то. Кошмар. Мне приснилось, что наш самолёт подбили и мы падали. Потом я ударился головой и потерял сознание. Потом я резко проснулся, а тут это... В общем, всё в порядке.

— Хах! — усмехнулся Давид. — Братан, не каркай. Плохая примета. И не парься ты так. Кто вообще посмеет сбивать натовские самолёты? Пусть это и древняя лоханка из шестидесятых, но это всё же самолёт. Да и нет у местных вояк нормального оружия типа ракет. Максимум какие-нибудь базуки или тому подобное.

— Мне кажется, что этому корыту и базуки хватит, — Александр снова нервно посмотрел в иллюминатор, чтобы убедиться в том, что всё в порядке. И всё же волнение не покидало его. Ему было страшно. Казалось, что ещё немного, и это случиться снова — их самолёт подстрелят и тот начнёт падать.

Говорят, что перед смертью у человека перед глазами пролетает вся жизнь. Но когда Александр умирал «во сне», ничего подобного с ним не случилось. Зато сейчас он начал вспоминать прошлое, но особенно ярких моментов в нём нашлось немного.

С одной стороны ему не повезло в том, что он был сиротой. С другой стороны, ему повезло в том, что он родился в восьмидесятые. Ещё в семидесятые Германия придерживалась принципа воспитания сирот в детских домах. Но в восьмидесятых они отошли от этой системы, перейдя от больших интернатов к небольшим семейным группам и патронатным семьям.

Большинство детей в приютах не были «сиротами» в том плане, что их родители погибли. Они были «социальными сиротами», то есть детьми из неблагополучных семей. Конечно же, встречались ребята из первой категории, но очень редко. Александр же был из «брошенок». Его нашли на улице младенцем. О своих родителях он не знал ровным счётом ничего.

В детстве он думал, что мать его забыла случайно и вот-вот она его найдёт. Но когда он стал подростком, то понял, что это были всего лишь мечты ребёнка о нормальной семье. Тогда же он осознал, что его родители конченые твари. Мать наверняка какая-нибудь алкашка или даже шлюха без капли моральных ценностей. Иначе ей бы не пришло в голову бросить беспомощного младенца посреди улицы.

Попасть в фостер-семью с одним-двумя детьми или же попасть на усыновление Александру не удалось. Не всем так везёт, бывает. Семьи, которые смотрели его дело, думали о том, что сын асоциальных элементов с плохой генетикой и ничего хорошего от него ожидать нельзя. Он попал в семейную группу к пожилой немецкой паре. Мистер Хайнц когда-то давно воевал... Да-да, он воевал в той самой армии чувака с чёлкой набок и с «рабочими» обритыми по бокам усиками, который пытался завоевать мир. Некоторое время опекун провёл в плену у русских, валил лес в сибирских лесах. Там он обморозил себе хозяйство, после чего не может иметь детей.