– Нет, это ты заставила меня тебя пригласить. Я и не говорил, что мы куда-то поедем. Просто спросил, свободна ли ты.

Я успел приготовить пасту и теперь иду на кухню, достаю тарелки, несу их в гостиную и ставлю на кофейный столик. С несколько разочарованным видом Лейк стягивает с себя куртку. Продолжая хранить таинственное молчание, я наливаю нам попить и сажусь рядом с ней на пол.

– Не подумай, что я не ценю того, что ты делаешь, – заговорила Лейк, жуя пасту, – но мы с тобой совсем не вылезаем из дома. Я надеялась сменить обстановку.

Я отпиваю из стакана и вытираю рот салфеткой.

– Милая, я все понимаю. Но сегодняшний вечер уже давно для нас распланирован, – отвечаю я и подкладываю ей еще одну хлебную палочку.

– В смысле, давно распланирован? Я чего-то не догоняю.

Я не отвечаю и спокойно ем дальше.

– Уилл, скажи, в чем дело? А то напустил туману… Я уже нервничать начинаю.

Широко ей улыбаюсь и вновь делаю глоток.

– Я не хотел тебя пугать. Просто следую инструкции.

Лейк видит, что я веселюсь от души. Она прекращает расспросы и сосредотачивается на еде.

– Ну хоть паста вкусная, – говорит она.

– И вид красивый.

Она улыбается мне и подмигивает.

Сегодня Лейк распустила волосы. Мне нравится, когда она ходит с распущенными волосами. А еще мне нравится, когда она их собирает в пучок. На самом деле нет такой прически, которая мне не нравилась бы на ней. Она невероятно красивая, особенно когда не пытается такой быть. Я вдруг понимаю, что уже несколько минут не свожу с нее глаз. Я едва притронулся к ужину, а Лейк уже почти доела.

– Уилл, – тихо произносит она, промакивая губы салфеткой, – а это как-то связано… с мамой? С нашим обещанием?

Я понимаю, что именно она подразумевает, и тут же ругаю себя, потому что я совсем не учел, о чем она могла подумать. Не хочу, чтобы ей казалось, будто я чего-то от нее жду.

– Да, но обещание здесь ни при чем. – Я беру ее за руку. – Сегодня я позвал тебя для другого. Прости, если сбил тебя с толку. То, о чем ты говоришь… Это потом, когда ты будешь готова.

Она улыбается.

– Знаешь, а я ведь не собиралась отказываться.

Ее слова застают меня врасплох. Я давно привык, что кто-то из нас всегда объявляет отступление, поэтому мне и в голову не приходило иное развитие событий.

Лейк вдруг смущается из-за своей прямоты и переключает внимание на тарелку. Она отщипывает кусочек хлеба и макает в соус. Дожевав, делает глоток воды, а затем вновь глядит на меня.

– На мой вопрос, – зашептала она взволнованно, – ты ответил «да». Значит, с мамой это все-таки связано?

Я отвечаю кивком, встаю и помогаю ей подняться. Я обнимаю Лейк, она прижимается ко мне и сцепляет ладони у меня за спиной.

– Да, связано.

Она поднимает голову и смотрит мне в лицо.

– Кроме писем твоя мама оставила кое-что еще.

Джулия велела пообещать, что я не проболтаюсь Лейк о письмах и подарках раньше срока. Свои письма Лейк и Кел уже прочитали, а подарок предназначался для нас с Лейк. Вообще мы должны были открыть его еще на Рождество, но тогда мы не смогли остаться наедине.

– Пойдем в мою комнату, – говорю я, размыкая объятия и беря ее за руку.

Она идет за мной в спальню, где на кровати уже лежит коробка от Джулии. Лейк проводит рукой по оберточной бумаге и со вздохом трогает пальцами красный бархатный бант.

– Это правда от нее?

Я опускаюсь на постель и жестом указываю на место рядом. Мы забираемся на кровать с ногами, поворачиваясь друг к другу лицом; коробка стоит между нами. Сверху прикреплена открытка, на ней написаны наши имена и распоряжение не читать послание внутри, пока мы не увидим подарок.

– Уилл, почему ты не сказал, что мама оставила что-то еще? Больше ничего нет?

Я вижу, как к ее глазам подступают слезы. Лейк изо всех сил пытается их скрыть. Не знаю, почему Лейк ненавидит плакать. Я провожу пальцем по ее щеке, смахивая слезинку.

– Это последнее, клянусь. Джулия хотела, чтобы мы открыли подарок вместе.

Лейк распрямляет плечи и старается вернуть себе самообладание.

– Ну что, хочешь перерезать ленточку или предоставишь честь мне?

– Глупый вопрос, – отвечаю я.