– Ну почти, – кивает Кирстен. – Она скорее поощряет нас ломать порочную систему, снова и снова повторяя слова, которым отвели роль вредоносных, хотя они состоят из тех же букв, что и любые другие. На самом деле это просто набор букв, и все. Возьмем, к примеру, «цветочек». Что, если кто-то в один прекрасный день назовет его ругательством? Люди начнут использовать его как оскорбление или для большей выразительности. Само по себе слово ничего не значит. Зато плохие ассоциации в головах людей превращают его в брань. А вот если бы мы решили постоянно говорить «цветочек», скоро все забили бы. Он перестал бы всех шокировать и опять стал бы безобидным. То же самое и с другими типа «плохими» словами. Если мы начнем использовать их все время, они уже не будут считаться плохими. В общем, примерно так говорит моя мама, – с улыбкой заканчивает Кирстен, берет ломтик картошки и макает в кетчуп.

Когда Кирстен заглядывает к нам в гости, я частенько задумываюсь, в кого она такая уродилась. С ее мамой мы еще не виделись, но я догадываюсь, что у обыкновенной женщины она родиться не могла. Кирстен намного умнее большинства своих сверстников, пусть она и кажется странноватой. Как сказанет что-нибудь, так Кел с Колдером на ее фоне сразу выглядят почти нормальными ребятами.

– Кирстен, – зовет девочку Эдди, – хочешь стать моей новой лучшей подружкой?

Лейк берет кусок жареной картошки и пуляет в Эдди, попав ей в лицо.

– Не неси херню.

– Ой, иди полейся, цветочек, – отвечает Эдди и швыряет картошку в ответ.

Я перехватываю снаряд в воздухе, надеясь, что сегодня у меня получится предотвратить драку едой. А то мне до сих пор попадаются брокколи с прошлой недели.

– Хватит, – говорю я. – Если вы снова будете бросаться едой, я вам обеим лепестки поотрываю, цветочки!

Лейк понимает, что я не шучу. Она слегка сжимает мое колено под столом и переводит тему:

– «Дно-и-годно». Кто начнет?

– «Дно-и-годно»? – недоуменно переспрашивает Кирстен.

– Мы рассказываем, что сегодня у нас было дном, а что, наоборот, годным, – поясняет Кел. – Минусы и плюсы. Хорошее и плохое, короче. Мы так делаем каждый вечер.

– Я начну, – говорит Эдди. – У меня дном стала запись на занятия. Теперь я буду учиться по понедельникам, средам и пятницам, потому что по вторникам и четвергам уже все забито.

Все хотят поставить себе пары на вторник и четверг. Да, занятия заканчиваются позже, зато в колледж нужно ходить только два раза в неделю вместо трех.

– А годным оказалось знакомство с Кирстен, моей новой лучшей подружкой, – продолжает Эдди, ехидно поглядывая на Лейк.

Лейк берет с тарелки еще один ломтик и кидает в Эдди. Та успевает пригнуться, и картошка пролетает мимо. Я забираю тарелку и ставлю на другой конец стола, чтобы Лейк не дотянулась. Она пожимает плечами и улыбается.

– Прости, – извиняется Лейк, берет мою картошку и кладет в рот.

– Ваша очередь, мистер Купер. – Эдди обращается ко мне так, когда хочет подчеркнуть, какой я «зануда».

– У нас с тобой одинаковое дно, кстати. Мне тоже поставили занятия на понедельник, среду и пятницу.

Лейк смотрит на меня с огорчением.

– Как же так? Я думала, мы оба будем учиться по вторникам и четвергам.

– Я пытался договориться, но для магистрантов по этим дням занятия вообще не проводятся. Ты не видела мое сообщение?

– Действительно, дно, – обиженно тянет Лейк. – Нет, не видела. Телефон опять куда-то подевался.

Она постоянно его теряет.

– А хорошее что-нибудь было? – интересуется Эдди.

– Все просто. Оно прямо сейчас происходит, – отвечаю я и целую Лейк в лоб.

Мальчишки протяжно вздыхают.

– Да у тебя каждый вечер одно и то же, – бухтит Колдер.

– Теперь я, – говорит Лейк. – У меня расписание как раз годное. Со статистикой я еще не разобралась, зато остальные четыре предмета именно те, что я хотела. – Взглянув на Эдди, она продолжает: – Жаль только лучшая подруга променяла меня на одиннадцатилетку.

Эдди хохочет.

– Я тоже хочу, – подает голос Кирстен. Никто не возражает. – Дно – это хлеб на ужин.

Она еще и дерзит! Я кладу ей на тарелку еще кусок хлеба.

– Когда в следующий раз надумаешь заглянуть к плотоядным соседям, не забудь взять заменитель мяса.

Она и ухом не ведет.

– Самый годный момент пришелся на три часа дня.

– А что случилось в три часа? – спрашивает Гэвин.

Кирстен пожимает плечами.

– Уроки закончились. Я до засохших цветочков ненавижу школу.

Дети переглядываются, как будто они втроем что-то скрывают. Надо будет поговорить с Колдером. Лейк на мгновение прижимается ко мне локтем и бросает вопросительный взгляд – она думает о том же самом.

– Твоя очередь, э… Как там тебя? – обращается Кирстен к Гэвину.

– Гэвин. Дно – это когда у пятиклашки словарный запас больше, чем у меня, – с улыбкой говорит он, поглядывая на Кирстен. – А в качестве «годно» я подготовил сюрприз. – Он смотрит на Эдди, ожидая ее реакции.

– Какой? – спрашивает она.

– Да, расскажи, – подхватывает Лейк.

Мне тоже интересно. А Гэвин с довольным видом откидывается на спинку стула и хочет, чтобы мы сами догадались.

– Ну же, не тяни! – говорит Эдди, пихая его в бок.

Он снова подается вперед и радостно хлопает ладонями по столешнице.

– Я устроился на работу! Доставщиком пиццы в «Геттис»!

Почему-то он чуть ли не светится от счастья.

– И это, по-твоему, годно? Устроиться курьером? – спрашивает Эдди. – Больше смахивает на дно.