Она пытается казаться безразличной, но ее лицо расплывается в улыбке. Наклонившись вперед, она обнимает меня; я теряю равновесие, и мы оба оказываемся на полу. Я переворачиваю Лейк на спину, она глядит на меня и смеется.

– Ладно. Встретимся в семь.

Я убираю волосы с ее лица и провожу пальцем по щеке.

– Лейк, я люблю тебя.

– Повтори, – просит она.

Я целую ее в лоб и говорю вновь:

– Я тебя люблю.

– Еще раз.

– Я. – Целую ее в губы. – Люблю. – Снова целую. – Тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Я ложусь сверху, беру ее ладони в свои, переплетая пальцы, увожу руки Лейк ей за голову, прижимая к полу, и склоняюсь над ней, будто хочу поцеловать. Мне нравится ее дразнить, когда мы находимся в этом положении. Я легонько касаюсь ее губ, она уже закрывает глаза, и затем я медленно отстраняюсь. Лейк открывает глаза, видит мою улыбку, и я опять тянусь к ней. Стоит ей опустить веки, я тут же останавливаюсь.

– Во имя всех цветочков, Уилл! Поцелуй меня уже!

Она резко обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе. Мы целуемся, пока не доходим до Рубикона, как любит говорить Лейк. Она вылезает из-под меня и садится коленями на пол, а я переворачиваюсь на спину. Нам не стоит увлекаться, если мы дома не одни, о чем иногда легко забыть. Когда кто-то из нас понимает, что мы зашли слишком далеко, он объявляет отступление.

Когда Джулия еще была жива, мы допустили ошибку – поторопились и едва не пересекли черту. Я чуть все не испортил.

Тогда мы встречались официально всего две недели. Колдер в тот день остался с ночевкой у Кела, а мы с Лейк пошли в кино и потом ко мне домой. Мы целовались, сидя на диване, в комнате становилось жарче и жарче, и никто не хотел останавливаться. Мы не успели заняться сексом, но точно занялись бы, если бы нас вдруг не застала Джулия. Она пришла в бешенство. А мы чуть не сгорели со стыда. Она посадила Лейк под домашний арест и не позволяла нам видеться целых две недели. За это время я извинился около миллиона раз. Она усадила нас вдвоем перед собой и взяла с нас слово, что мы подождем хотя бы год. Она заставила Лейк начать прием противозачаточных, а меня – посмотреть ей в глаза и поклясться еще раз.

Нет, она разозлилась не из-за того, что ее восемнадцатилетняя дочь собралась заняться сексом. Джулия была женщиной разумной и понимала неизбежность этого события. Но ее огорчило, что я был готов затащить Лейк в постель всего после двух недель свиданий. Я тогда почувствовал себя ужасно виноватым и дал ей слово. Вдобавок Джулии хотелось, чтобы мы с Лейк служили примером для братьев, и поэтому она попросила нас не ночевать друг у друга в течение года.

После смерти Джулии мы не отступились от обещания. Прежде всего из уважения к ней. Господи, какой же ценой нам иногда доставалась верность слову! На прошлой неделе минул ровно год с того дня, как мы его дали, но пока мы об этом не говорили. Я молчу, потому что не хочу наседать на Лейк: пусть решает сама. А она тоже молчит. Впрочем, мы-то наедине никогда не бываем…

– Рубикон, – говорит она и встает. – Увидимся завтра в семь. Не опаздывай.

– Поищи телефон и напиши мне «Спокойной ночи», – отвечаю я.

Она открывает дверь, поворачивается лицом ко мне и медленно пятится прочь, притворяя дверь за собой.

– Еще разок?

– Я люблю тебя, Лейк.

Глава 2 6 января, пятница

Еще немного, и я вручу подарок Лейк. Неизвестно, чего ждать, ведь его выбирал не я. Больше не могу писать – трясутся руки. Почему я до сих пор так волнуюсь перед свиданиями? Даже стыдно за себя.

– Ребята, сегодня давайте без ваших фокусов. У Гэвина мозги зависают, когда вы начинаете говорить задом наперед.

Я машу им рукой и закрываю дверь. Почти семь. Иду в ванную и чищу зубы, затем беру ключи, куртку и топаю к машине.

Лейк наблюдает в окошко. Наверно, она не догадывается, но я всегда замечаю, если она смотрит. Она частенько этим занималась, когда мы еще не начали встречаться. Приходя домой, я всегда видел ее силуэт и втайне надеялся, что когда-нибудь мы сможем быть вместе, раз она все еще думает обо мне. Хотя после той ссоры в чулане она перестала стоять у окна. Тогда я думал, что все пропало.

Я сдаю назад и встаю прямо на подъездной дорожке у дома Лейк. Не глуша мотор, выхожу из машины и открываю дверь для Лейк. Садясь обратно, я улавливаю запах ее духов. Ванильные – мои любимые.

– Куда поедем? – спрашивает она.

– Увидишь. Тебя ждет сюрприз, – говорю я и нажимаю на педаль газа. Вместо того, чтобы свернуть на улицу, проезжаю несколько ярдов вперед и вновь оказываюсь у своего дома. Выключив зажигание, обхожу машину и распахиваю дверь.

– Уилл, ты что делаешь?

Я беру Лейк за руку и помогаю выйти.

– Приехали.

Мне нравится видеть ее замешательство, поэтому больше ничего не объясняю.

– Ты пригласил меня на свидание к себе домой? Уилл, я зачем наряжалась? Думала, мы куда-нибудь съездим! – хнычет она.

Я смеюсь в ответ, беру ее за руку и завожу внутрь.