– Ты же знала, что я ищу работу. Тем более это же «Геттис». А мы ее любим!

Эдди закатывает глаза.

– Ну, поздравляю, – без особого энтузиазма говорит она.

– Теперь будем есть пиццу бесплатно? – спрашивает Кел.

– Нет, но скидку дадут, – отвечает Гэвин.

– А вот и мое «годно», – объявляет Кел. – Дешевая пицца!

Гэвин выглядит довольным – хоть кто-то за него порадовался.

– А моим дном стала директриса Брилл, – продолжает Кел.

– Господи, что она натворила? – спрашивает Лейк. – Вернее, что натворил ты?

– Ну, не только я…

Колдер вдруг ставит локоть на стол, как бы невзначай закрывая от меня ладонью свой профиль.

– Колдер, что ты натворил? – обращаюсь я к брату.

Он опускает руку и смотрит на Гэвина. Тот тоже ставит локоть на стол, прячет от меня лицо и продолжает жевать бургер, будто не замечая моего пристального взгляда.

– Гэвин! Какой историей ты вдохновил их на этот раз?

Гэвин берет два ломтика картошки и бросает в мальчишек.

– Хватит с меня! Больше ничего вам рассказывать не буду! Из-за вас я вечно крайний.

Кел с Колдером смеются и кидают картошку обратно.

– Давайте я расскажу, раз такое дело, – предлагает Кирстен. – Все произошло во время обеда. Миссис Брилл сидела в другом конце столовки. Говорят, она ковыляет как утка, когда бежит, и нам очень хотелось это увидеть. Ну вот мальчики и придумали, как заставить ее побегать. Кел сделал вид, что подавился и задыхается, а Колдер поднял шум, начал демонстративно стучать ему по спине и выполнять прием Геймлиха. Миссис Брилл чуть не поседела! Когда она добралась до нашего стола, Кел сказал, что ему полегчало и что Колдер спас ему жизнь. Все бы обошлось, если бы не успели позвонить в службу спасения. Через две минуты к школе подъехали две скорые помощи и пожарная машина. И вот тогда один из мальчиков за соседним столом признался директрисе, что ее разыграли. В итоге она вызвала Кела к себе в кабинет.

Лейк поворачивается к брату и сверлит его взглядом.

– Пожалуйста, скажи, что Кирстен пошутила.

– Но мы правда только пошутить и хотели, – невинно говорит Кел. – Я ведь не думал, что приедут спасатели. Теперь меня целую неделю будут оставлять после уроков.

– Почему миссис Брилл ничего мне не сказала?

– Она тебе точно звонила. Но ты же телефон потеряла, забыла?

– Блин! Если она опять вызовет меня в школу, я тебя посажу под домашний арест!

Я смотрю на Колдера, который пытается не встречаться со мной взглядом.

– Что насчет тебя, Колдер? Почему миссис Брилл не позвонила мне?

В ответ он хитро улыбается.

– Мне Кел помог. Он наврал, что я в самом деле поверил в приступ удушья и пытался его спасти. А вот и мое «годно»: миссис Брилл наградила меня за героизм и дала два пропуска.

Только Колдер мог увернуться от наказания, да еще получить приз.

– Так, вы оба, хватит творить дичь, – говорю я мальчишкам. – А ты, Гэвин, перестань подкидывать им идеи.

– Хорошо, мистер Купер, – язвит Гэвин, поворачивается к детям и говорит: – Ну что, она правда ковыляет как утка?

– Ага, – хохочет Кирстен. – Почти крякает. – Она смотрит на Колдера и спрашивает: – А что же было «дном»?

Брат насупливается.

– Сегодня мой лучший друг подавился в столовке. Он чуть не погиб.

Мы все заливаемся смехом. Хотя мы с Лейк стараемся их воспитывать и подавать пример, нам трудно всегда оставаться в роли строгих родителей, поэтому выбираем, когда нужно додавить, а когда, наоборот, стоит ослабить хватку. Лейк считает, что важно сохранить баланс. Я смотрю на нее и, видя, как она смеется вместе с остальными, делаю вывод, что сейчас можно побыть просто старшим братом.

– Теперь ты дашь мне доесть? – спрашивает Лейк, указывая на убранную тарелку. Я возвращаю ей картошку. – Спасибо, мистер Купер.

Я слегка пихаю ее коленом под столом. Лейк знает, я терпеть не могу, когда она так меня зовет. Не понимаю, почему меня это настолько сильно задевает.

Наверно, я слишком много выстрадал, пока был ее учителем. Мы как-то сразу сблизились, хотя сходили только на одно свидание. Никогда в жизни я не чувствовал себя так весело и непринужденно, как с Лейк. Все выходные я только о ней и думал. А когда я, идя по школьному коридору, заметил ее, стоящую у двери в мой класс, мне показалось, что у меня из груди вырвали сердце. И хотя она догадалась не сразу, я тут же понял, что к чему. Мне тяжело вспоминать, как она на меня посмотрела, осознав, что я ее учитель. В ее глазах я увидел боль. Разбитое сердце. Как у меня. Одно я знаю наверняка – я не хочу вновь застать это выражение на ее лице. Кирстен встает и относит тарелку в раковину.

– Мне пора. Спасибо за хлеб, Уилл, – иронизирует девочка. – Вкуснятина.

– Мне тоже пора. Давай я тебя провожу, – говорит Кел.