Страх сковывает тело, а шок ледяной иглой вонзается в вены. Я внезапно осознаю… я совершила очень, очень большую ошибку, придя сюда одна.

 

— Откуда ты знаешь это имя?

 

На её лице расплывается медленная, презрительная улыбка.

— Мне так любопытно… Почему ты закрыла свой блог о «Королях»? Мне очень нравилось читать про них в Редвуд-Преп.

 

Мой мозг лихорадочно ищет выход. Я хочу засунуть руку в рот, чтобы вызвать рвоту, но поможет ли это, если токсин уже в крови?

 

— Почему ты не сосредоточилась на школьных драмах, Джинкс? Вместо этого ты сунула нос не в свое дело. — В её глазах появляется безумный блеск, она делает шаг ко мне, её голос повышается. — Ты шантажировала Шона, когда я уже взяла его под контроль. Ты разрушила мою идеальную жизнь!

— Твоя жизнь не была идеальной, Келли. Я видела синяки. Я знала, что Шон причиняет тебе боль. — Я стискиваю зубы, чувствуя, как пугающая боль ползет от шеи к груди. — Чем, черт возьми, ты меня уколола?

 

Келли издает раздраженный вздох.

— Видишь, Элиза? Я же говорила. Она даже не жалеет о том, что натворила.

 

Элиза? Как та, другая дочь миссис Кодд?

 

Элиза отпускает меня, и я падаю на пол. Огненное ощущение в груди переходит на руки. Я пытаюсь поднять руку, но не могу. И когда я смотрю на пальцы, они начинают неконтролируемо дергаться.

 

Ужас пронизывает каждую клетку моего тела. Что, черт возьми, происходит?

 

Глава шестидесятая

 

ДЖЕЙ

 

План рушится. Стремительно.

 

Келли расхаживает взад-вперед передо мной, становясь всё более взвинченной.

 

Элиза стоит рядом — громоздкая фигура, готовая втоптать меня в землю.

 

— Не могу поверить, — бормочет Келли. — Не могу поверить, что доверилась тебе.

 

Она та, кто чувствует себя преданной? Я тяжело сглатываю. Мне нужно вернуть Келли к делу.

 

— Мне правда жаль, Келли. Я видела, что твой муж делал с тобой, и хотела помочь. Поэтому я вмешалась. Я не знала, что встаю у тебя на пути.

— Какая же ты тупая для того, кто считается такой умной, — Келли закатывает глаза. — Шон никогда не поднимал на меня руку.

 

Мир на секунду гаснет. Я смотрю на Келли. Тени играют на её лице, лунный свет отражается в маниакальной улыбке. Она выглядит идеально, если не считать черной туши, стекающей по щекам, как засохшая кровь. Я осознаю правду в одно мгновение.

 

— Ты сама бросилась с лестницы.

 

Келли забавляет мой ужас.

— Зачем? — хриплю я. — Разве что… — До меня доходит, как удар камнем. — Это не первый раз, когда Шон пытается подать на развод.

— Этот эгоистичный придурок. Он пытается каждые несколько месяцев, но в этот раз он был особенно настойчив. Я должна была показать ему, что он потеряет гораздо больше, если отпустит меня.

— Ты хоть понимаешь, насколько это больно? — сиплю я. — Лгать об этом… ты плюешь в лицо каждой женщине, которая действительно была жертвой насилия.

— Это не моя вина. Это вина Шона. — Келли запускает пальцы в волосы. — Тот дурацкий брачный договор был железным, и он даже не сделал меня бенефициаром по своей страховке. Оставил это одному из своих бастардов.

— Т-ты знала, что он изменяет?

— Конечно, но мне было плевать. Мы всё равно не спали вместе. Он такой же эгоист в постели, как и с кошельком, так что мне ни холодно ни жарко. — Она опускается на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Мой план был блестящим. Шон наконец понял, что стоит на кону. Либо он теряет свою безупречную репутацию, либо остается женатым. Он пришел в больницу готовый сделать правильный выбор, пока не появилась ты.

 

Келли хватает меня за волосы и дергает лицом к себе. Брызги слюны попадают мне на щеку, когда она шипит:

— Ты послала ему сообщение от «Джинкс», и внезапно на него навалились две сумасшедшие бабы: одна требует развода, другая — чтобы он остался. — Она улыбается. — Должна отдать тебе должное, Джей. Шон боялся тебя больше, чем меня.

 

Моё сердце колотится, часы начинают вопить. Келли хихикает.

— Этот звук значит, что работает, да? — Она поворачивается к сестре. — Эти часы записывают её пульс.

 

Элиза кивает:

— Кардимонекс изначально разрабатывался как средство от аритмии, но его отозвали после необъяснимых случаев остановки сердца.

— Ты умрешь от сердечного приступа, — шепчет Келли, её глаза сверкают. — И никто ничего не заподозрит.

 

Я стискиваю зубы и использую свою единственную не дрожащую руку, чтобы сесть.

— Твои преступления… рано или поздно вскроются.

 

Ухмылка Келли становится шире. Её голос звучит приторно-сладко:

— Это неправда, Джей. Я закопаю тебя там же, где хороню все свои секреты. Они никогда не увидят дневного света.