Мне стоит огромных усилий нажать на кнопку часов, запуская последовательность, над которой мы работали с Генри по дороге в больницу. Сердце колотится с безумной скоростью, кажется, я умру раньше, чем коснусь земли.

 

Но я не должна коснуться земли. В любую секунду в мою сторону должна была устремиться стая дронов для мойки окон.

 

Ни одного.

 

Я снова нажимаю на часы.

 

Что?

 

Я годами взламывала системы больницы. Ни одна функция не ускользала от меня. Почему всё отказывает сейчас?

 

— Спарки? — паникую я.

 

Ничего не жужжит в поле зрения. Дроны не летят.

 

«Гордыня предшествует падению».

 

Бабушка постоянно это говорила.

 

Я зажмуриваюсь, готовясь к удару черепа о бетон.

 

Скоро увидимся, бабуля.

 

Через секунду всё будет кончено. Я готовлюсь к концу, когда врезаюсь в землю.

Но затем, безо всяких объяснений, я отскакиваю прямо вверх.

 

Глава шестьдесят первая

 

ФИНН

 

Я её прикончу.

Сначала спасу.

А потом прикончу.

 

Адреналин ударяет в голову, когда я вижу, как Джей летит с крыши. Это был чистый толчок. Я даже не слышу её крика. Она движется быстро, как тень, скользящая сквозь тьму и воздух.

 

— Сюда! Сюда! — ору я людям Куросаки.

 

Рен что-то кричит по-японски, и с помощью двадцати человек я вытаскиваю надувной спасательный батут под цель. Пот заливает глаза, сердце колотится о ребра. Если я ошибся в расчетах хотя бы на миллиметр…

 

Объект врезается в надувную подушку и подпрыгивает, но рикошет не слишком сильный, она остается на резиновой поверхности. Я издаю животный звук — нечто среднее между облегчением и яростью — и запрыгиваю на матрас.

 

Джей сидит, ошарашенная. Её волосы выбились из хвоста, заколка, вероятно, вылетела от ветра. Она не истекает кровью, кажется, ничего не сломано, но в полумти заднего двора больницы трудно что-то разобрать. Я хочу прижать её к себе, но сдерживаюсь. Если у неё переломы, перемещение сделает только хуже.

 

Вместо этого я смотрю на крышу. Джина выглядывает вниз. С такого расстояния не видно выражения лица, но, кажется, она прикрывает рот рукой в шоке. Заметив, что я смотрю, она прячется.

 

— Рен! — рычу я.

 

— Хай, — он кивает, жестом велит Хаято следовать за ним и несется в больницу.

 

— Джина не уйдет, — говорю я Джей. — Держись. — Я оглядываюсь. — Доктор Кенджи! Где, черт возьми… Кенджи!

— Так… громко, — хрипит Джей.

 

Я смотрю на неё и замечаю, что её часы мигают красным и пищат так, что звук сливается в один протяжный визг. Что, черт возьми, они с ней сделали? Джей пытается сесть, но батут, как батут, пружинит при каждом движении. Я кладу руку ей на плечо — безмолвная команда не двигаться.

 

Но она упрямо пытается подняться. Её голова мотается из стороны в сторону, как та фигурка-болванчик, которую Зейн приклеил к нашей приборной панели прошлым летом. Я пододвигаюсь ближе и ловлю её, когда она заваливается набок.

 

— Не двигайся, — рычу я.

— Финн?

— Что? — огрызаюсь я.

— Твоё… сердце… так быстро… бьется.

 

Я сжимаю зубы так, что, кажется, сейчас сломаю их.

 

— Джей! Финн! — доктор Кенджи запрыгивает на батут, заставляя нас подпрыгнуть. Я передаю ему полубессознательную Джей.

 

Он приподнимает ей веко и светит фонариком в зрачок.

— Нужно нести её внутрь. Сейчас же.

 

Доктор Кенджи первым соскальзывает с батута, я осторожно спускаюсь с Джей на руках, стараясь не трясти. Один из людей Куросаки делает шаг вперед, чтобы забрать её. Мой инстинкт требует держать её при себе, но батут слишком неустойчив, я могу уронить её, выбираясь. Я передаю её, спрыгиваю, тут же забираю обратно.

 

— Спасибо, — бормочу я.

 

Доктор Кенджи возглавляет забег в больницу. Все в приемном покое пялятся на нас, пока мы влетаем в двери и находим пустую койку.

 

— Положите её сюда, — командует Кенджи.

— Джей! Боже мой! — к нам подлетает медсестра.

— Бейли, мне нужно… — Кенджи начинает сыпать названиями лекарств, которых я в жизни не слышал.

 

Я хватаю его за воротник халата.

— Мои люди ведут Келли. Мы должны знать, что они с ней сделали, прежде чем станет хуже.

— Джей сказала мне, что приготовить, — он с удивительной твердостью стряхивает мою руку. — Если мы будем ждать признания, она может умереть.

 

Я разжимаю пальцы, он тут же поправляет халат и, развернувшись, продолжает сыпать указаниями. Медсестра подает ему всё необходимое и задергивает шторку.

— Пожалуйста, отойдите.