Хотя всё во мне требует доползти до кровати, я достаю новую пачку таблеток, так как не могу найти ту, которой пользовалась до ночевки у Финна. Затем сажусь за компьютер и начинаю глубокое погружение в почту Келли, чаты, плейлисты и облачные диски. Содержание совсем не подозрительное. Келли в личных переписках такая же милая и внимательная, как в жизни.

 

Я выхожу из соцсетей Келли и проверяю аккаунты ее одноклассников. К моему удивлению, Келли не подписана ни на кого из школы или колледжа.

 

— Она же такая общительная. Почему у нее нет друзей из школы в соцсетях?

 

Я выхожу из профиля Келли и нахожу одну из ее одноклассниц. Изучаю список друзей и иду по кроличьей норе, чтобы найти больше выпускников ее года. Наконец, нахожу подругу, которая подписана на Келли в ответ. Но когда кликаю на профиль, он ведет на старый, неактивный аккаунт. Увеличиваю фото профиля.

 

Сердце падает в пятки.

 

Там та самая Келли, пятилетней давности.

 

Почему школьная подруга подписана на ее старый аккаунт, а не на новый?

 

В палате становится холоднее. Я натягиваю свитер и продолжаю расследование.

 

Без исключения: каждый аккаунт, который использует сегодняшняя Келли Портер, полностью отличается от тех, что были у нее пять лет назад.

 

Потерять доступ к одному-двум аккаунтам можно понять, но Келли пришлось пересоздать всё. Буквально создать новую цифровую историю.

 

С этим что-то очень странно.

 

Я отправляю сообщение школьной подруге, спрашивая, можно ли поговорить о Келли. Она не отвечает сразу, я проверяю время.

Черт. Полночь. Снимаю напальчники для печати, покусывая губу. В памяти всплывают слова тети Келли в день нашего визита:

 

«Келли мертва».

 

Та сумасшедшая старуха была права? Даже если так, может, у Келли есть веская причина присвоить личность покойницы? Может, она скрывается от гангстеров или по уши в долгах?

 

Или, может, она убийца.

 

Телефон звонит, я вздрагиваю от неожиданности.

 

Би-ип.

 

— Да, да, — бормочу я, глядя на часы, и снимаю трубку. — Алло?

— Почему ты не спишь? — рычит Финн.

 

Я удивленно моргаю и оглядываюсь:

— Ты за мной шпионишь?

— Ты ответила на звонок, Призрак. Очевидно, ты не спишь.

 

Мои брови сходятся к переносице от этого прозвища, но я уступаю:

— Не могу уснуть, — бормочу я. Моя единственная подруга солгала мне о том, кто она такая, и я понятия не имею, о чем еще она могла соврать.

— Это была всего одна ночь, Джей, — говорит Финн, и в его голосе звучит странная нотка.

— Что?

— Не можешь уснуть, если меня нет рядом?

 

Ого. Финн Кросс… дразнит меня?

 

Я фыркаю, на языке вертится саркастичный комментарий, но тут я вспоминаю ощущение его пальцев, запускающихся мне в волосы. Это чувство такое реальное, что я оборачиваюсь, проверяя, нет ли кого в палате. Пусто.

 

Почему этот яркий сон о том, как мы целуемся, посылает по телу горячие электрические разряды? Почему я до сих пор помню прикосновение Финна?

 

— Финн… — я пытаюсь подобрать слова.

 

Би-ип.

 

Сердце колотится. Воспоминание о том, как его руки перекатывали меня в кровати, а его губы накрывали мои, давит на меня, как физическое присутствие. Это казалось таким настоящим. Но это очевидно не было так. Это невозможно.

 

— Ничего, — я глубоко вздыхаю и отбрасываю эти чувства. — Расследование в компании твоей мамы что-то дало?

— Не уверен, — уклончиво отвечает он.

 

Я проверяю терминал, синхронизированный с последним открытым порталом.

— У меня всё больше ошибок. Они ужесточают безопасность. Думаю, твоя мама ушла еще глубже в подполье. Кто бы это ни был, от кого она прячется, он очень могущественен.

— Не думаю, что это «кто», — бормочет Финн.

— Что?

 

Он не повторяет:

— Спи, Джей.

— Постой, Финн, — выпаливаю я, прежде чем он успевает повесить трубку.

 

Тишина на том конце линии, но я чувствую, что он слушает.

— Мне нужен совет. Что, если… — я кусаю нижнюю губу, — что, если ты узнаешь, что кто-то лгал о том, кто он такой? Человек, которому ты очень, очень хочешь доверять, но все улики говорят, что он, возможно, плохой человек. Ты бы стал копать глубже или отпустил бы это?

 

Финн долго молчит. Когда он наконец отвечает, его голос звучит пугающе решительно:

— Если бы кто-то так меня одурачил, я бы разрушил каждую их ложь и разоблачил ее.

— О…

— А потом я бы сам их наказал.

 

Меня передергивает.

— Спокойной ночи, Джей, — говорит Финн, его голос тихий, как привидение.

— Спокойной ночи, Финн.

 

Часы предупреждающе пищат, когда в трубке раздаются гудки.