Ртутная капля при этом никуда не улетела. Корабль оказался живым — точнее, пленным: раса вивронов, мозг в кремниевом носителе, тело — сам корабль. Я поднялся на борт, выпустил тримера из коробки, подписал с ним Соглашение, и корабль перенастроили под меня. Перенастройка стерла ему двести лет памяти вместе с собственным именем — Дхаль-сааби. Так у меня появился звездолет. Условно одушевленный, с вероятно неустойчивой психикой, спящий еще неделю — но звездолет. А тример на прощание выдал один бесплатный ответ: души разумных — энергия и ресурс для существ высшего порядка. Наши души созрели, потому Жатва и случилась.

Из трех легендарных наград я выбрал «Рокировку» — мгновенный обмен местами с любым разумным в зоне видимости. Оружие последнего шанса.

Отдышаться не дали. Жнецы вкатили Кеме штраф высшего ранга: минус процент «активности» в минуту, без возможности восстановления. Ящер сказал прямо — жнецы не допустят, чтобы мы расшифровали данные Го Дзи в моей голове. Меня убрать не вышло, взялись за него. Выход системе виделся один: «Истинное Испытание» — портал, где нужно сразиться с двумя врагами и выжить. Кема уже шагнул к порталу, когда система предложила мне, как лидеру клана, пройти Испытание вместо него. Я активировал «Ветер», отшвырнул ящера и нырнул в портал сам. Кот прыгнул следом.

Токсичная планета, желтое небо без солнца, минус процент «активности» в минуту. Соперники: штарар Шшеррак, трехметровый богомол 85-го уровня с роем зубастых детей, и трал'вен Корр-Минн, ожившая каменная гора 93-го. Богомола я подставил «Рокировкой» под сейсмо-волну горы. А против горы лучшим оружием оказались жидкости моего организма — кровь, слюна и, пардон, моча разъедают кремниевую жизнь. Скрафтил «Кровавую бомбу», вскарабкался по Корр-Минну, пока Крош в боевой форме держал его внимание, и залил шов у шеи. «Ты меня удивил, человек», — прогудела гора и подохла.

Вернулся я 60-м, с талантом «Обращение в титана» и четырьмя миллиардами, которые почти целиком раздал клану. Крош едва не сдох — обгорел, с переломанными лапами и без уха, — но выкарабкался через перезагрузку боевой формы. Теперь у кота звание сержанта и одно ухо вдвое меньше второго.

До Третьей волны и появления Охотников оставалось чуть больше суток. А из Мабанлока в третий раз пробился сигнал Мигеля — его группа сгинула там еще до тримера, четыре точки просто стерлись с клановой карты: «Временная петля… можно… вытащи… шанс». Совет решил: едем. Разберем заваленные армейские склады — РПГ и пулеметы перед приходом Охотников лишними не будут, — прокачаем по дороге отстающих и вытащим группу Мигеля. Новичок-араб подарил мне кольцо «Сухой колодец»: пространственный тайник со стазисом, где время стоит, — проверили на Сергеиче, живым внутри безопасно. Помолодевшая Керстин, кстати, беременна. Первый человек, рожденный в обновленном мире, уже в проекте — есть ради чего выживать.

Колонна дошла до пустоши. До той самой, цвета мокрого пепла, где самоуничтожился корабль Го-Дзи. В эпицентре стоял броневик Мигеля: целый, пустой, без гильз и следов борьбы. Я подошел под «Ветром» и «Фазовым взглядом», разглядел в середине машины зеленоватое свечение, в котором мелькнула фигура Мигеля…

И всех выключили.

Очнулся я в мягкой постели номера отеля «Эвелин», за стенкой шумел душ — там плескалась Карина. Живая. У меня пивной живот, нет шрама от ножа Амира и нет Системы. На телефоне — 15 ноября, 08:15. Утро перед Жатвой.

Глава 1. Ёпта!

— Ну так чего, Рокотов… — вопросительно уставилась на меня Карина, промокнула волосы в тюрбане.

Белый казенный халатик разошелся, и выглянула грудь с крупным темным соском, который призывно торчал, но я лишь отметил это, ничего ни в душе, ни ниже души не дернулось и не екнуло. Также машинально подметил, что, похоже, повзрослел Рокот, уже не бросается на красивую самку по первому зову и приливу крови к чреслам.

Наоборот, казалось, по венам катится разрушительное пламя ядерного взрыва, что вспыхнул в голове и выжег все на фиг.

Кто я?

Где я?

Я умер и галлюцинирую…

Так, чтобы найти вещь, которая только что была в руках, но куда-то пропала, нужно отмотать время до момента, когда помнишь ее в последний раз, — тогда-то и можно понять, куда бездумно ее положил.

Пальцы непроизвольно дернулись, мазнув по чему-то твердому, и я заглянул под одеяло: «Нагибатор» был со мной. И все. «Граммофон», одежда, мое поджарое тренированное тело остались, с собой я унес только то, что держал в руках.

Интересно, боевые качества «Нагибатор» сохранил? Проверять было не на ком. Ну, не на Карине же! Тогда я потянулся к нему мысленно, чтобы вывести системку с характеристиками. Естественно, не получилось: Жатва-то еще не началась.

— Рокотов? — Карина наклонилась, уперлась в кровать и встала на четвереньки, прищурилась, вглядываясь в мое лицо. — Что с тобой? Это ты вообще? Что с выражением?

Я представил, как она обнаруживает в постели «Нагибатор», представил ее возможную реакцию и заржал. Но решил ей подыграть.