Все начали расходиться. Присяжные посмеивались, видя несчастную мину Альваро. Фернан и Люсиль пытались утешить друга. Винсенте Рамирес откланялся:

– Премного благодарю за поединок.

Последним к Альваро подошел арбитр.

– Маэстро, вы совершили ошибку: дали поймать себя в капкан. Никогда не позволяйте дуэли скатиться к прописным истинам. Как только оспорили «один равен семи» – вы были обречены.

Альваро выдавил слова благодарности. Арбитр сказал:

– Не буду оригинален, маэстро: я восхищаюсь вашим творчеством. Надеюсь, у вас достаточно сбережений?..

Три залпа картечью

«Полковнику артиллерии Вальтеру Герлаху

Герр полковник, желаю вам доброго здравия и твердой руки!

Ниже привожу характеристику на вверенного моему командованию Дитриха фон Дорта, и заранее благодарю Вас за время, уделенное ознакомлению с нею.

Поручик Дитрих Вольфганг фон Дорт, двадцати трех лет от роду, происходящий из сословия орлов, однако безземельный и малокаменный, поступил на службу в моей батарее в качестве командира второго взвода. Ему сопутствовало рекомендательное письмо из Артиллерийской академии им. Кайзера Фердинанда II, где отмечались его успехи в математике и баллистике, а также верность учению божьему. Я мог убедиться в правоте этой оценки: при первых же стрельбах фон Дорт показал себя пригодным командиром. Но в ходе службы под моим началом он проявил и ряд других качеств, с коими считаю нужным ознакомить Ваше Высокородие.

Прежде всего, внешность фон Дорта не имеет тех достоинств, каковые обычно присущи офицерам Его Императорского Величества. Рост фон Дорта составляет всего два с третью аршина, что придает ему малозначимый вид. Его нос имеет форму картошки; маленький подбородок не дает намека на волевые черты; цвет глаз не подлежит определению. В его фигуре прискорбным образом выделяется округлое брюшко. Только наличие мундира позволяет распознать в этом человеке поручика. Будучи одет в статское платье, он ничем не выдавал бы принадлежности к командному составу.

В своем поведении фон Дорт избегает лихости и бравады. С офицерами вежлив и улыбчив, не гневается на шутки касательно малого роста, не склонен участвовать в дуэлях. Будучи высмеян, начинает малодушно хихикать вслед за насмешником. Кажется равнодушным к дамскому вопросу. После взятия Плютвы не воспользовался правом на отдых, хотя женщины для реализации права имелись в достатке.

Отдавая приказы рядовым, фон Дорт имеет дурную склонность обдумывать слова. Для оного мышления ему порою требуется пауза в речи, которую он заполняет звуком “амм”. В конце фразы может прибавить вопросительное “да?..”, как бы выражая сомнение в собственных словах. Своему денщику Милошу поручик позволяет много лишнего, вплоть до прямых споров. За эти вольности Милош ни разу не получил порку – ни шпицрутеном, ни плетью.

При общении фон Дорт проявляет особенное чувство юмора. Его шутейки отличаются по свойству от тех, что производятся большинством офицеров. Шутки фон Дорта вызывают не смех, а необходимость задуматься, и оставляют подозрение в наличии скрытого смысла.

Чести ради, я далек от желания обвинить поручика в крамоле. Несомненно, этот человек предан Богу и Его Величеству. Однако он поблажлив к своей мягкости и слишком внимателен к собственным мыслям. Я не питаю уверенности, что карьере Дитриха фон Дорта следует давать ход.

Премного благодарю Вас за внимание. Да будет твердой рука Вашего Высокородия!

С глубоким уважением, штабс-капитан Клаус фон Зейдвист”.

Моросил мерзенький олландский дождик. Поганец не лил, как из ведра, да и вовсе не лил, а будто бы стоял в воздухе, однако проникал и под шлем, и под плащ, и за воротник мундира. Обойдя позиции четырех орудий, Дитрих вымок до нитки. Вернулся к своему шатру, откинул полог, уселся, выставив наружу ноги в облепленных грязью сапогах. Сейчас бы горячего чаю со шнапсом и переодеться в сухое, а перво-наперво – разуться.

– Милош, подойди-ка. Помоги снять сапоги.

Денщик подошел, обозрел обувь Дитриха и возразил:

– Может, не надо, герр поручик?

– Глупость ты сказал, и сам не заметил. “Не надо, герр поручик” – это разве не абсурд? Коли я – поручик, то мне и решать, что надо, а что нет.

Милош исполнил приказ и принялся стаскивать сапог с ноги господина. Однако продолжил спор:

– Еще увидите, герр поручик: не нужно разуваться. Погода какая стоит? Знамо, какая: дождяра. Земля раскисла? Так точно, дерьмище по щиколотку. Босиком идти можно? Никак нет, боже упаси. Выходит, случись чего – изволь обуться обратно.

– Что ж может случиться, а?

– То ли одно, то ли другое, а не дай господь, и третье. Война – штука серьезная. Не мешок с сухарями.

– Война, говоришь? – Дитрих усмехнулся. Приставил руку козырьком над глазами, будто высматривал кого: – Война-ааа! Где прячешься? А ну, выходи!