– Ответь: чем окончится война?

Устав предписывает лишь один ответ: «Победой великого кайзера! Наша служба – наша гордость!» Но солдат вышел за рамки устава:

– Спасение придет. Будем воевать, воевать, а потом господь всех спасет и избавит от мук.

Унтер-офицер подытожил:

– Извольте видеть, герр поручик: он дурачок. Учили его говорить как положено, да без толку. Прикажете наказать?

– Ни в коем случае, что вы… Боец, скажи: кого именно спасет бог?

– Всех до единого! И вас, герр поручик, и меня, и унтер-офицера, и генерал-фельдмаршала.

– А неприятеля – тоже спасет, да?

Солдат задумался в поисках ответа.

– Бог – вседобрый и всемилостивый. Не может он спасти врагов. Хороших людей спасет, а врагов – никак нет.

Дитрих ухмыльнулся, слегка завидуя солдату. Вот, оказывается, как просто договориться с совестью…

– Благодарю за службу, боец.

Он двинулся дальше вдоль шеренги, без вопросов миновал пару солдат, проверил амуницию третьего, обронил похвалу… А перед четвертым остановился и стал разглядывать. Чем-то этот камень привлекал внимание. Быть может, чертами лица? Резко очерченные скулы, темные цепкие глаза, черные волосы – не похож на дангарца. Но это и не диво: каждый третий камень – иноземец. Много их пригоняют из походов… Как вдруг Дитрих заметил, и поморгал от удивления. На шее этого стрелка не было цепи!

Всем рабам положено носить цепочку, а на ней – святую ношу. Они носят, и ворот держат расстегнутым, чтобы было видно. Больше того, гордятся своим камушком: это же символ божьей любви и заботы. «Кто камень носит, того пуля не скосит». «Молодым кремень таскал – старым на печи лежал…» Но этот солдат не имел цепи.

– Ты что… амм… вольный?

– Никак нет, – сказал стрелок и расстегнул мундир.

Затем расстегнул рубаху, развел в стороны. Дитрих увидел свою ошибку: цепь все же имелась, только иного рода. Шею стрелка опоясывал тонкий бурый рубцеватый шрам – такие остаются от сильных ожогов. Шрам состоял из колечек, соединенных одно с другим. Он мог появиться лишь одним способом: на шею рабу надели раскаленную докрасна цепь. Концы шрама спускались от шеи к груди. Там, где обычно висит защитный камушек, у этого человека багровела надпись «НЕ УБИЙ», выжженная на коже каленым железом.

– Святые души… – выронил Дитрих.

Стрелок пожал плечами:

– Не болит.

Он заметил сочувствие Дитриха. Чтобы скрыть свою мягкость, поручик велел:

– Фузею к осмотру!

Солдат сказал, протягивая оружие:

– Все исправно, герр офицер, но это неважно. Я никогда не стреляю.

Он говорил с иноземным акцентом и, видимо, путал слова. Дитрих уточнил:

– То есть, не стрелял прежде, да?

Вмешался унтер:

– Позвольте пояснить, герр поручик. Он неспособен убивать, так его воспитали. Будучи поставлен в боевой строй, производит выстрелы не в сторону врага, а в небо.

– Интересненькое дело! Зачем же он здесь?

– Герр поручик, это самый ценный солдат моего взвода. Силен, как бык, и вынослив, как паровоз. Перенести провиант, наколоть дров, вырыть землянку – всю грубую работу делает за троих! Стрелять надо редко, копать – часто, а копает он как сто чертей с лопатами!

– То есть, амм… лучший боец взвода – это человек, неспособный убивать?

– Так точно, герр поручик!

Теперь зависть Дитриха стала болезненной.

Он велел стрелку застегнуться и осмотрел прочих бойцов. Они не вызвали интереса, да и, по правде, стемнело так, что впору спутать фузею с мушкетом.

– Смотр окончен. Все в порядке, возвращайтесь к ужину.

– Благодарим, герр поручик! – ответил Гельб.

– Наша служба – наша гордость! – хором прокричал взвод.

– Да, чуть не забыл. У нас кончается вода, а у вас тут источник. Выделите пару солдат с ведрами. Ну, чтобы донести, да?..

– Так точно. Неубий!

Стрелок со шрамом вышел из строя.

Блаженный подпрыгнул на месте:

– Я, я, можно я!

– Ты тоже, – согласился унтер.

Колодец располагался самым странным образом из возможных: внутри холма. Сбоку в склон было врыто строение: то ли амбар, то ли холодный погреб. Фасад торчал наружу, нутро уходило вглубь холма. Теперь фасад развалился, но подземные помещения уцелели. Пройди в щель между обрушенных балок – и попадешь туда.

Дитриху не было нужды забираться в эту нору, однако из интереса он пошел вслед за стрелками. Задевая макушками просевший потолок, добрались до колодца. Тот не имел ограды – просто дырка в полу, над которой подвешена лебедка. Милош светил фонарем, пехотинцы принялись за дело. Спасение ревностно завладел лебедкой. Когда повесил ведро на крюк и принялся крутить рукоять, на лице его отразилось счастье.

– Водичка – божья сестричка! В водице наше спасение!

Неубий подавал и принимал ведра, Дитрих с Милошем – ждали. Настал лучший момент, чтобы поговорить.

– Скажи-ка, – спросил Дитрих, – ты правда неспособен убить человека?

– Правда.