– Мир несправедлив, – настаивал Фернан. – Бедняки всегда беднеют, богачи богатеют, паразиты высасывают кровь из обреро. Это суровая истина, а ты не видишь ее только в силу привычки. Так человек не замечает ресниц на собственных веках!

Альваро мог бы пресечь эти проповеди двумя простыми словами: «Умение – ключ». В качестве примера он мог привести кого угодно, хотя бы жену самого Фернана. Люсиль родилась второю из пяти дочек в бедной семье уборщика. Росла буквально на горстке риса, спала на циновке у входной двери. Покинув отчий дом, не имела ничего, кроме ношеного платьица и одной пары башмаков. А также – умения нянчиться с детьми. Умение – ключ! Теперь у Люсиль нет отбоя от заказчиков: мастера разных эсфер так и норовят всунуть ей свое чадо. Пускай чета Герейра живет небогато, но все же имеет собственную комнату, не экономит на еде, может позволить себе ресторан или стоячее место в театре. Их жизнь, вероятно, была бы еще лучше, если б Фернан уделял больше времени работе, а не болтовне о реформах…

Словом, Альваро имел надежные аргументы против друга, но не применял их, считая слишком простыми. Как человек искусства, он старался придумать что-нибудь поинтереснее:

– Любезный Фернан, я готов признать: мир несправедлив ко многим людям, а к тебе – в особенности. Но в этом и есть мудрость! Подумай, какой кошмар воцарился бы, стань мир справедливым. Ты утратил бы надежный повод для жалоб. Однако жаловаться – твое любимое дело! Ты не смог бы жить, никого не обвиняя, и принялся бы регулярно грызть жену. Бедная Люсиль вытерпела бы семнадцать месяцев домашнего ада, а потом в кромешном отчаянье бросилась под паровоз, оставив несчастными всех своих воспитанников… Теперь, Фернан, посмотри на меня: о чем бы я писал в справедливом мире? Беды и конфликты – главное топливо сюжета. Без них крупная проза невозможна. Мне пришлось бы отказаться от романов и повестей, а затем и от рассказов. Со временем я скатился бы до уровня поэта! Стал бы писать слащавые стишки о любви, сделался кумиром ветреных дам и потонул в пучине блуда. Спустя годы я сгнил бы от постыдной болезни, одинокий и всеми забытый… Скажи, такой кончины ты мне желаешь?!

Тут-то и крылись зерна непонимания между друзьями. Альваро просто упражнял красноречие, Фернан же считал, что друг посмеивается над ним. Этот баловень судьбы не осознает проблем простых людей! Все было бы иначе, испытай он бедность на своей шкуре!

В глубине души Фернан обрадовался, когда писатель проиграл спор и лишился денег. Но даже это не исправило положения. Да, Альваро туго затянул пояс, уволил слуг и стал питаться сухарями. Но он по-прежнему живет в белом районе, носит дорогие костюмы, видит свои книги на полках магазинов. Он перетерпит каких-нибудь полгода, получит новый гонорар и вернется к прежней жизни, выкинув бедность из головы. Ничего он не поймет. Необходимо объяснить!

Однажды Фернан принес другу розовую коробку из-под торта.

– Альваро, представь себе: изобрели машину, способную писать книги. Она находится в этой коробке.

Да Силва возразил:

– Печатный станок придуман давно, и он не влезет в тортовую картонку.

– Ты не понял. Эта машина не печатает книги, а сочиняет! Можно сказать ей: «Хочу роман о путешествии под парусом в страну Низкого Неба», запустить мотор, дернуть за рычаг, и…

Герейра сорвал крышку с коробки. Внутри лежала книга с фрегатом на обложке. Верхушка фок-мачты царапала подбрюшье облаков.

– Зачем это нужно? – удивился Альваро. – Писатели прекрасно справляются безо всяких машин.

– О том и речь, дружище! Как бы ты почувствовал себя, если б машина могла исполнить твою работу быстрее и лучше? Если бы все деньги и слава достались производителю машины, а ты бы стал бесполезен, как скорлупа от разбитого яйца?

– Вряд ли такое возможно, – усмехнулся Альваро. – Но отдаю должное твоей фантазии! Можем попробовать сочинить сюжет на эту тему.

– Это не фантазия, – покачал головой Фернан. – Прямо сейчас тысячи людей находятся в таком положении, а ты их не замечаешь. В эсфере Ремесел происходит трагедия: фабриканты массово внедряют станки на паровой тяге. Где раньше работали десять человек, теперь справляется один. Остальных выбрасывают на улицу! Никого не заботит, болен ты или здоров, стар или молод. Может, ты – единственный кормилец в большущей семье… Фабриканту плевать! Появилась машина – ты не нужен.

Альваро признал:

– Я читал об этом в газетах. Но репортеры любят преувеличивать. Сомневаюсь, что все так ужасно. Опытному человеку всегда найдется применение. Выгнали из одного места – наймись в другое; открой свое дело, в конце концов.

Фернан сказал:

– Друг мой, предлагаю тебе взглянуть своими глазами. Вчера состоялся диспут в Палате Слова. Обреро оспорили право фабрикантов увольнять людей просто так, без причины. Фабриканты даже не явились на спор! Выставили вместо себя наемников эсферы Права – и те разгромили наших. Сегодня наши собираются на демонстрацию. Пойдем туда – сам оценишь, насколько все серьезно.