– Ну, как же! Произошло стечение двух редких событий: летучий эскадрон противника появился глубоко на нашей территории, и ровно той же ночью сбежал целый взвод камней! Если б не ваша смекалка и отвага, это кончилось бы гибелью батареи. Даже хуже того! Захватив пушки и нескольких живых канониров, враги смогли бы открыть огонь по железной дороге. Разрушить станцию, уничтожить состав на ходу, заблокировать пути. Сорвать все снабжение армии Хофмайера!

– Да, пожалуй, так и было бы…

– И причина этого – невероятное стечение событий? Можно ли поверить в такую неудачу?

Дитрих задумался.

– Амм… Если исключить случайное стечение, то получается… камни были в сговоре с гусарами?

– Об этом я и спрашиваю, милейший! Как считаете: был сговор или нет?

– Вряд ли, герр майор. Те камни были совсем безобидны: один не может стрелять, второй – блаженный дурачок, а остальные и вовсе без особенностей…

– И это ваш довод – одна лишь вера в их безобидность?

– Не только. Амм… Если б эти камни сговорились с олландцами, они бы не убегали, а помогли гусарам при атаке. Или даже лучше: ночью прокрались на батарею и порезали офицеров спящими.

Майор поднял мясистый палец:

– О, вот это уже работа мысли! С таким доводом я согласен. Но если не было сговора олландцев с камнями, чем же объяснить совпадение? Да и сам удивительный факт бегства?

Дитриху подумалось: это уж явная лесть! Нельзя поверить, что майору когтей интересны догадки младшего офицера! Но поручик не смог отказать себе в удовольствии поразмышлять вслух:

– Амм… Наверное, среди камней был подстрекатель. Он уже давно уговаривал товарищей сбежать, но те отказывались. А вечером накануне боя подстрекатель пошел в лес за дровами и заметил олландских разведчиков. Вернулся во взвод, дождался, пока я окончу инспекцию и уйду, а унтер-офицер Гельб уснет, и тогда сказал товарищам: так мол и так, завтра утром на нас нападут олландцы и всех покрошат. Хотите жить – надо бежать сейчас же.

– Так-так, – подбодрил майор.

– Камни даже тогда сомневались, но подстрекатель сказал еще: когда гусары уничтожат батарею, никто уже нас не хватится. Подумают: мы погибли вместе со всеми, – и не станут искать! Вот так-то он их склонил к бегству.

– Блестящая версия! – похвалил Кляйн. – Право, жаль, что вы служите в артиллерии, а не у нас! Дайте же мне еще одну жемчужину: назовите подстрекателя.

Дитрих вздохнул:

– Виноват, ваше благородие… Проморгал я его.

– Ничего страшного, и так уже сделано много! Есть важный вывод: подстрекатель нарочно подбил всех на побег перед атакой.

– Похоже, что так.

– Прекрасно, двинемся дальше. Желаете чаю?

– Благодарю, я уже выпил на площади.

– В том трактире с видом на женские ножки? Как же, знаю-знаю, не раз там бывал. Есть на что поглядеть! Видишь такую прелесть – и думаешь: не зря мы за Олландию воюем.

– Я женат, ваше благородие.

– Я тоже, но в чем беда? Смотреть – не изменять. Что глазу услада, то браку не помеха! – С видом довольного кота майор подкрутил ус. – Ладно, вернемся к нашим делам… Расскажите, что вы знаете о судьбе унтер-офицера Гельба? Камни его убили при побеге?

На сей раз Дитрих не стал недооценивать осведомленность майора. Ответил предельно близко к истине:

– Никак нет, лишь избили и связали. Точнее – приколотили гвоздями к стене.

– Ужас какой!

– Да уж… Также они оставили связанным камня по прозвищу Спасение. Он слишком крепко верил в бога и отказался грешить путем побега. Утром мы с Милошем – это мой денщик – пошли по воду и нашли Гельба и Спасение.

– А потом услышали в лесу олландских коней?

– Так точно.

– И что же вы сделали?

– Я отправил Милоша на батарею поднимать тревогу, а сам вместе со Спасением попробовал помочь Гельбу.

Майор просиял:

– Конечно! Вы, как благородный человек, взяли на себя заботу о раненом! Но почему же он все-таки умер?

К этому вопросу Дитрих подготовился заранее:

– Мы попробовали нести унтер-офицера Гельба, но он был очень плох: кричал от боли и истекал кровью. Тем временем из леса показались первые гусары. Тогда я понял, что срочно нужен на батарее, ведь мой долг – командовать взводом. Мы занесли Гельба в дом, и я оставил при нем Спасение, а сам помчал наверх. Камень должен был позаботиться об унтер-офицере, но увы. Когда после боя я вернулся туда, Гельб был мертв, а Спасение исчез.

Майор нахмурился:

– Исчез, говорите? В каком смысле? Убит гусарами?

– Сбежал.

– Разве это не странно? Он же отказался бежать накануне вечером.

– Странно, – согласился Дитрих. – Однако был жестокий бой, тела рвало картечью на куски, людям разносило черепа, выворачивало кишки. Спасение видел подобное прежде, но тогда был в строю, вместе с товарищами, а теперь – один. Полагаю, он не вынес ужаса и кинулся наутек.