— Я пойду туда, куда идёт дядюшка Бинго, — сказал Одо. — Но что делать дальше? Двинемся ли сразу или останемся здесь и поедим?[9] Я бы не прочь куснуть и хлебнуть, но почему-то думаю, нам лучше отсюда уйти. Твои разговоры о принюхивающихся всадниках с невидимыми носами вселили в меня изрядное беспокойство.

— Думаю, мы теперь двинемся дальше, — сказал Бинго, — но не по дороге, на случай, если тот всадник вернётся или другой поедет следом. Сегодня нам надо одолеть ещё добрый кусок; до Бакленда всё ещё много миль.

Когда они снова тронулись, тени деревьев лежали на траве длинные и тонкие. Теперь они держались в полёте камня влево от дороги, но шли медленно, ибо трава была густая, кочковатая, а земля неровная. Солнце село красным за холмы у них за спиной, и наступал вечер, когда они дошли до конца прямого отрезка. Там дорога свернула к югу и снова начала виться, входя в лес древних, разбросанных вразброс дубов.[10]

Возле самой дороги они набрели на огромную тушу старого дерева.[11] Оно было ещё живо, и на мелких ветвях, что оно выпустило вокруг обломанных культей давно опавших сучьев, держалась листва, но ствол был полым, и внутрь можно было войти через большую трещину с дальней стороны. Хоббиты вошли и уселись на полу из старых листьев и истлевшей древесины. Там они отдохнули и поели, тихо переговариваясь и в промежутках прислушиваясь.

Едва они закончили и подумывали снова двинуться в путь, как совершенно ясно услышали стук копыт, медленно идущих по дороге снаружи. Они не шелохнулись. Копыта остановились, насколько они могли судить, на дороге у самого их дерева, но лишь на миг. Вскоре они снова двинулись и затихли вдали — вниз по дороге, в сторону Бакленда. Когда Бинго наконец выбрался из дерева и оглядел дорогу в обе стороны, не видно было ничего.

— Весьма чудно́! — сказал он, вернувшись к остальным. — Думаю, нам лучше малость переждать здесь, внутри.

Внутри древесного ствола стало почти темно. «Право, думаю, теперь нам придётся идти, — сказал Бинго. — Мы нынче сделали очень мало и таким ходом не доберёмся до Бакленда к завтрашнему вечеру».

Их окутывали сумерки, когда они выползли наружу. Не было ни единого живого звука, ни даже птичьего оклика в лесу. Западный ветер вздыхал в ветвях. Они ступили на дорогу и снова оглядели её в обе стороны.

— Лучше рискнуть и идти дорогой, — сказал Одо. — Земля вне колеи слишком уж неровная, особенно в гаснущем свете. Мы, верно, поднимаем шум из ничего. Скорее всего, это просто заблудившийся странник; повстречай он нас, он бы лишь спросил дорогу на Бакленд или к Брендивайнскому мосту и поехал дальше.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Бинго. — Но так или иначе ничего не остаётся, кроме открытой дороги. По счастью, она изрядно вьётся.

— А что, если он остановит нас и спросит, не знаем ли мы, где живёт мистер Болджер-Бэггинс? — сказал Фродо.

— Дай ему правдивый ответ: нигде, — сказал Бинго. — Вперёд!

Теперь они вступали в Лесной Угол, и дорога начала полого, но неуклонно спускаться, забирая на юго-восток, к низинам реки Брендивайн. На темнеющем востоке выступила звезда. Они шли в ряд и в ногу, и дух их воспрял; неуютное чувство исчезло, и они больше не вслушивались в стук копыт. Через милю-другую они начали тихонько напевать, как водится у хоббитов, когда смыкаются сумерки и выходят звёзды. У большинства хоббитов это песня перед сном или ужином, но эти хоббиты напевали походную песню (хотя, конечно, и не без упоминания постели и ужина). Слова сложил Бильбо Бэггинс (а напев был стар, как холмы) и научил им Бинго, когда они хаживали по тропам долины Воды и толковали о Приключениях.

Upon the hearth the fire is red,

Beneath the roof there is a bed;

But not yet weary are our feet,

Still round the corner we may meet

A sudden tree or standing stone

That none have seen, but we alone.

Tree and flower and leaf and grass,

Let them pass! Let them pass!

Hill and water under sky,

Pass them by! Pass them by!

На очаге огонь горит,

под кровлей нас постель манит;

но не устали ноги в путь,

и за углом нас встретить, чуть —

вдруг дерево иль камень-столп,

что видел лишь наш малый сонм.

Дерево, цветок, листва, трава —

пусть пройдут! Пусть пройдут!

Холм и воды под небеса —

стороной! Стороной!

Still round the corner there may wait

A new road or a secret gate,

And even if we pass them by,

We still shall know which way they lie,

And whether hidden pathways run

Towards the Moon or to the Sun.

Apple, thorn, and nut and sloe,

Let them go! Let them go!

Sand and stone and pool and dell,