— Я, во всяком случае, прежде его не слыхал, — сказал Бинго. — Но он очень напоминает мне Бильбо в последние годы, прежде чем он ушёл. Он часто говаривал, что во всей земле есть лишь одна Дорога; что она словно большая река: истоки её — у каждого порога, и всякая тропа — её приток. „Опасное это дело, Бинго, — выходить за порог, — говаривал он. — Ступаешь на Дорогу, и, если не удержишь ног, кто знает, куда тебя унесёт. Понимаешь ли ты, что это та самая тропа, что идёт через Лихолесье, и что, дай ты ей волю, она могла бы завести тебя и в более дальние, и в худшие места, чем Одинокая Гора?“ Он говаривал так на тропе у парадной двери в Бэг-Энде, особенно после того, как выходил на прогулку.

— Что ж, меня Дорога никуда не унесёт по меньшей мере час, — сказал Одо, скидывая мешок. Остальные последовали его примеру, прислонив мешки к откосу и вытянув ноги на дорогу. После отдыха они перекусили (скудно), а затем отдохнули ещё.

Солнце начинало клониться ниже, и послеполуденный свет лежал на земле, когда они спускались с холма. До сих пор им не встретилось на дороге ни души. Этим путём пользовались мало, а обычная дорога на Бакленд шла по Восточной Дороге до слияния Воды и реки Брендивайн, где был мост, а затем на юг вдоль Реки. Они снова трусили вперёд уже час с лишним, когда Фродо на миг остановился, словно прислушиваясь. Теперь они были на ровной земле, и дорога, после многих извивов, лежала прямо впереди через луга, усеянные высокими деревьями — передовыми дозорными надвигающихся лесов.

— Я слышу коня или пони, что едет по дороге позади, — сказал Фродо.

Они оглянулись, но поворот дороги не дал им разглядеть далеко.

— Думаю, нам лучше уйти с глаз долой, — сказал Бинго, — или, во всяком случае, вам двоим. Конечно, это не так уж важно, но у меня такое чувство, что мне не хотелось бы сейчас никому попадаться на глаза.

Одо и Фродо быстро сбежали влево, в небольшую лощинку неподалёку от дороги, и легли плашмя. Бинго надел кольцо и шагнул за дерево. Стук копыт приближался. Из-за поворота показался чёрный конь — не хоббитский пони, а конь в полный рост; и на нём сидел тюк, или так это выглядело: широкий приземистый человек, целиком закутанный в большой чёрный плащ с капюшоном, так что снизу виднелись только его сапоги в стременах; лицо его было в тени и невидимо.

Когда конь поравнялся с Бинго, он остановился. Сидевшая в седле фигура застыла совершенно неподвижно, словно прислушиваясь. Из-под капюшона донёсся звук, будто кто-то принюхивается, ловя ускользающий запах; голова поворачивалась с одной стороны дороги на другую. Наконец конь снова двинулся, сперва ступая медленно, а потом перейдя на лёгкую рысь.

Бинго скользнул к краю дороги и следил за всадником, пока тот не уменьшился вдали. Он не мог быть вполне уверен, но ему показалось, что вдруг, прежде чем они скрылись из виду, конь и всадник свернули в сторону и въехали в деревья.

— Что ж, по-моему, это весьма странно и даже малость тревожно, — сказал Бинго про себя, возвращаясь к спутникам.

Те так и оставались плашмя в траве и ничего не видели; поэтому Бинго описал им всадника и его странное поведение.

— Не могу сказать почему, но я был совершенно уверен, что он высматривает или вынюхивает меня, и ещё я очень ясно почувствовал, что не хочу, чтобы он меня обнаружил. Никогда прежде не видывал и не чувствовал в Шире ничего подобного.

— Да что общего у кого-то из Большого Народа с нами? — сказал Одо. — И что он вообще делает в этих краях? Кроме тех Людей из Дейла на днях[7] я уж сколько лет не видал в нашем Шире никого из того Племени.[8]

— А я видел, — сказал Фродо, внимательно слушавший описание чёрного всадника. — Это напомнило мне о том, что я почти позабыл. Ранней весной я шёл по Северной Пустоши — знаешь, у самых северных границ Шира, — когда мне повстречался такой же всадник. Он ехал на юг, остановился и заговорил, хотя, похоже, не очень-то владел нашим языком; он спросил, не знаю ли я, где место под названием Хоббитон, и нет ли там какого народа по фамилии Бэггинс. Мне тогда это показалось очень странным; и было у меня странное, неуютное чувство. Я не мог разглядеть лица под капюшоном. Так и не услышал, объявился он в Хоббитоне или нет. Если я тебе не сказал, то собирался.

— Ты мне не сказал, а жаль, — сказал Бинго. — Я бы расспросил об этом Гэндальфа; и, верно, мы были бы осторожнее в дороге.

— Так ты что-то знаешь или догадываешься об этом всаднике? — сказал Фродо. — Кто он?

— Не знаю и гадать не хочу, — сказал Бинго. — Но почему-то не верю, что хоть один из этих всадников (если их двое) и впрямь был из Большого Народа — то есть из тех, кто вроде людей Дейла. Хотел бы я, чтоб Гэндальф был здесь, но теперь пройдёт немало времени, прежде чем мы его сыщем. В каком-то смысле, верно, мне следовало бы радоваться, но я ещё не вполне готов к приключениям и уж никак не ждал их в нашем собственном Шире. Хотите ли вы двое продолжать Путь?

— Конечно! — сказал Фродо. — Я не поверну назад, и за целое войско гоблинов не поверну.