— Теперь, — молвила Мэриль, — я расскажу тебе о временах, когда в мире царил покой, о временах Оков Мэлько[прим.3]. О земле поведаю тебе я, какой явилась она эльдар, и как обрели они ее, пробудившись.

Когда был создан Валинор, боги жили в мире, ибо Мэлько, что рыл под защитой железа и холода глубокие пещеры, был далеко, и лишь Макар и Мэассэ носились на крыльях бури, радуясь землетрясениям и подчиняя себе бешенство древних морей. Светел и дивен был Валинор, но мир погрузился в глубокий сумрак, ибо боги собрали почти весь свет, что прежде струился в воздухе. Редко теперь выпадал мерцающий дождь, и везде царила темнота, озаряемая лишь слабыми проблесками света либо багровыми вспышками там, где извергались в небеса истерзанные Мэлько холмы.

Тогда Палуриэн Йаванна отправилась из своих изобильных садов, дабы обозреть бескрайние земли своей вотчины, и странствовала по темному миру, разбрасывая семена и размышляя среди холмов и долин. Одна в вечных сумерках, пела она песни, полные неизъяснимой красы, и столь могучими были их чары, что они плыли над скалами, а их эхо звучало в холмах и пустынных равнинах долгие века, и все доброе волшебство позднейших времен — лишь отголоски памяти об ее песне.

И вот все живое пошло в рост: плесень и странные ростки устлали сырые низины, мхи и лишайники украдкой заползали на скалы и разъедали их поверхность, кроша камень в пыль, и, умирая, обращали этот прах в перегной, над которым неслышно подымались папоротники и бородавчатые растения, а невиданные создания выползали из щелей и извивались по камням. Но Йаванна плакала, ибо не было во всем этом чудесной силы, о которой она мечтала — и хотя Оромэ прискакал к ней во мраке, однако Туивана не покинула сияния Кулуллина и Нэсса осталась танцевать на своих зеленых лужайках.

Тогда Оромэ и Палуриэн соединили всю свою мощь, и Оромэ столь мощно протрубил в рог, словно желал пробудить серые скалы к жизни и движению. И вот, при звуках рога поднялись великие леса и зашумели на холмах, и явились к жизни все деревья с темной кроной, и земля, точно мехом, покрылась соснами и источавшими аромат смолистыми деревьями; ели и кедры развесили по склонам свои голубоватые и оливковые ковры, и для тисов начались века роста. Теперь и Оромэ стал не так мрачен, и Йаванна утешилась, видя красоту первых звезд Варды, сверкавших на бледном небе сквозь ветви первых деревьев, и слыша шум темных лесов и скрип сучьев, когда прилетали ветра Манвэ.

В то время в мире стало много странных духов, ибо появились для них уютные места, тихие и укромные. Одни пришли от Мандоса, древние духи, что явились от Илуватара вместе с ним, и они старше мира, мрачны и скрытны; другие — из крепости на севере, где тогда в глубоких подземельях Утумны обитал Мэлько. Были они опасны и полны зла; тревогу, соблазны и ужас несли они с собой, обращая темноту в гибельный и пугающий мрак, чего не случалось до той поры. Но были там и совсем иные, что кружились в легком танце, источая вечерние запахи, и эти духи явились из садов Лориэна.

И даже во времена света мир еще полон духами, одиноко живущими в тенистом сердце девственных лесов, будящими скрытных тварей под звездами пустыни и населяющими пещеры в холмах, немногими найденные. Но в хвойных лесах слишком много этих древних созданий, чуждых эльфам и людям, чтобы мы чувствовали себя там спокойно.