Несмотря на холод и темноту, на Вестминстерском мосту оказалось многолюдно, и, похоже, я была единственной, кто шел на север, против потока фотографирующихся туристов. От холодного ветра, дующего с реки, у меня заслезились глаза, и как раз в тот момент, когда я посмотрела вверх, Биг-Бен отбил четверть часа. Светящийся циферблат часов и длинный ряд высоких окон парламента отражались в воде желтоватыми бликами. Несмотря на то что это был мой ежедневный маршрут, северянка во мне каждый раз испытывала трепет при виде культовых достопримечательностей Лондона.

Смена начиналась в шесть, я прибавила шаг, чтобы не опоздать, и вскоре поднималась по ступенькам больничного комплекса Гая и Сент-Томаса. Я кивнула пациентам в инвалидных колясках, выстроившимся в ряд у главного входа, которые то затягивались сигаретами, то прижимали к лицу кислородные маски. Спустилась на одном из служебных лифтов на цокольный этаж.

Недавно отремонтированное отделение неотложной помощи больницы Сент-Томаса выглядело светлым и современным. В основном отделении было шумно и многолюдно. Подойдя к двери комнаты отдыха, я столкнулась со стремительно выходящей оттуда Дианой Кохановски – моей подругой и коллегой. Она старше меня на несколько лет, ей чуть за пятьдесят, у нее была смуглая кожа и коротко подстриженные волосы с проседью.

– Привет, Мэгс! Даже дух перевести некогда. Через пять минут ждем поступления с кодом М10. Молодой мужчина, множественные ножевые ранения, – сказала она, натягивая латексные перчатки.

Всем травмам и состояниям присваиваются коды. М10 означает проникающую травму, огнестрельное ранение или колотую рану. Мы использовали этот код с удручающей частотой.

Я поспешила в комнату персонала, сунула сумку в шкафчик и переоделась. А когда через несколько минут появилась в отделении, двое парамедиков провезли мимо в ближайший реанимационный отсек каталку с истекающим кровью молодым человеком.

У меня возникло предчувствие, что ночь обещает быть напряженной.

Глава 2

Это был подросток. Верхняя часть его одежды была срезана, грудь и живот обмотаны несколькими слоями бинтов, насквозь пропитавшихся кровью.

Я последовала за каталкой в реанимационный отсек, и мы отработанным движением переместили раненого на операционный стол. В эту смену в моей команде были Диана, медсестра-травматолог Келли, медбрат Радж и старший парамедик Барри, с которым я работала много лет. Его резкий ирландский акцент, напоминающий речь Йена Пейсли, никак не вязался с грубыми чертами лица и крупным телосложением.

– Мальчика зовут Кайл Льюис. Пятнадцать лет. Семь ножевых ранений в грудь и живот, – сообщил он.

Юноша находился в полубессознательном состоянии, дышал с трудом, лицо искажено гримасой боли. Бритая голова, грязные впалые щеки, на которых виднелись светлые дорожки от слез.

– Не могу… дышать, – прохрипел он.

– Кайл, меня зовут Мэгги. Я врач. Все будет хорошо, – произнесла я, осторожно снимая с его груди пропитанные кровью бинты.

Повреждения оказались глубокими: судя по всему, напавший был в ярости. Хриплое дыхание юноши указывало на пневмоторакс, а это означало, что воздух попадал в плевральную полость через колотую рану в груди. Из другого отверстия рядом с сердцем безостановочно текла кровь.

– Шесть единиц первой отрицательной, четыре-пять миллиграммов морфия, – распорядилась я.

Радж и Келли уже действовали, устанавливая капельницы с кровью и необходимыми препаратами. Внезапно глаза молодого человека расширились, и его тело забилось. Раздался длинный звуковой сигнал кардиомонитора, зафиксировавшего остановку сердца, и я увидела, что кровотечение прекратилось. Вероятно, лезвие прошло слишком близко к сердцу.

– Нож задел правый желудочек? – предположила Диана.

– Думаю, да, – кивнула я, наклоняясь ближе.

Критическое состояние пациента требовало быстрой реакции. При попытке перезапустить сердце может случиться скачок кровяного давления, и, если камера задета или, хуже того, разрезана, это неминуемо приведет к расширению разрыва и интенсивному кровотечению. Не было времени перемещать пациента и готовить к операции. Решение нужно было принимать немедленно.

– Набор для двусторонней переднебоковой торакотомии. Готовьте правую сторону, – распорядилась я.

Я опытный хирург, но экстренная торакотомия была непростой и рискованной процедурой. Приходилось вскрывать грудную клетку и проводить импровизированную операцию на сердце. Радж и Келли быстро приступили к интубации Кайла. Времени на анестезию не было, но они должны были держать наготове седативные средства, если он придет в сознание. Через мгновение у Дианы был готов стерильный набор, состоявший из витой проволочной пилы Джильи с Т-образными ручками на обоих концах, предназначенной для распиливания костной ткани, зажимов, щипцов, скальпеля и костных кусачек.